Доринел Марк. A Better Life Soon. 1998-2001

Будни после дискотеки: что волнует и что не устраивает искусство Северных стран 0

Дмитрий Голынко-Вольфсон 
6/12/2011 

1

Если очень схематично обрисовать развитие питерского искусства в постсоветскую эпоху, то его историю можно разбить на два противоположных этапа. Первый этап – бурные перестроечные восьмидесятые, а за ними лихие ельцинские девяностые: время утверждения активной молодежной субкультуры, ориентированной на радикальное обновление основ городской художественной жизни (здесь следует упомянуть «новых художников», «новых композиторов»,  «новых критиков», «Новую академию изящных искусств» и т.д.). Установка художественной среды на абсолютную новизну плюс её приверженность ценностям андеграунда и неофициальной культуры позволили городу на полтора десятка лет превратиться в интенсивный богемно-артистический центр. Петербург 90-х оказался чрезвычайно производителен в плане изобретения альтернативных жизненных сценариев и новых форм бытования художественных сообществ в сквотах и некоммерческих галереях. Тогда же, в 1990-ые, складывается и мифологический образ Петербурга как территории творческой свободы, позволяющей художнику сохранять независимость от диктата рынка и вместо реализации конкретных проектов заниматься игровыми поведенческими практиками (изображать из себя  денди, бездельника, фланёра  и одновременно всеми почитаемого гуру).  

Второй этап – «замедленные» путинские 2000-ые, период пресловутой экономической стабилизации и последовавшего финансового кризиса, сдерживаемого за счет притока сырьевого капитала. Питерское искусство в эти годы выглядело – за редкими исключениями – инертным и застойным явлением, практически растратившим потенциал новизны. Функция  социальной критики, свойственная в эту декаду политически «подкованному» современному искусству на Западе, в Петербурге была вытеснена на периферию общественного внимания. Местные художники в массовом порядке занялись созданием рыночных объектов, призванных украсить глянцевый жизненный дизайн постсоветского среднего класса. Поэтому во второй половине десятилетия возник эффект изолированности питерского искусства от господствующих мировых трендов, а также некоей провинциальности по сравнению с более помпезной и накачанной деньгами московской ситуацией.


Григорий Ющенко. «Не срывайте, это важно!». 2010-2011

Сегодня возникает устойчивое ощущение, что есть момент непереводимости локальной питерской проблематики на язык глобального художественного сообщества. Одновременно вопросы, значимые для мирового культурного процесса, не всегда адекватно считываются и опознаются в местном художественном контексте. Несмотря на технологически хорошую развитость информационной сферы (в первую очередь, интернет-коммуникаций), в Питере, особенно среди молодежи, присутствует определенный «культурный голод». Связан он с тем, что структуры художественного образования в городе за 2000-ые практически не были выстроены (несмотря на наличие таких либеральных образовательных институтов как «Про Арте» и «Смольный колледж свободных наук и искусств»). При таком беспокоящем положении дел масштабная выставка «Северное искусство сегодня: концептуальные долги, разбитые мечты, новые горизонты» выглядит обнадёживающим жестом включённости в интернациональный контекст.


Лофт Проект Этажи

Любопытно, что выставочной площадкой стал Лофт Проект Этажи, бывший хлебозавод, в 2007 году по примеру московского Винзавода переоборудованный в модный арт-центр с несколькими галереями, дизайн-студиями и хостелом. На момент открытия Лофта сегмент культурной аудитории, обслуживаемый этой площадкой, был социально прозрачен: в него входили молодые специалисты в сфере дизайна, моды, клубной индустрии и т.д. К феномену современного искусства их привлекла его растущая рыночная престижность, окружающая его атмосфера коммерческого успеха. После финансового кризиса 2008 года эта гламурная среда прекратила быть столь же социально однородной, как ранее, и вдобавок она перестала столь же рьяно интересоваться современным искусством. Короче говоря, гламурная публика переместилась из Этажей в другие места «хипстерского» досуга, а Лофт стал «обслуживать» более социально разношёрстную аудиторию.  Отрадно, что выставка, если и не собирала ежедневно толпы, но никогда не пустовала; не уверен, вёлся ли социальный мониторинг посетителей, но подозреваю, что основной зрительский контингент состоял из стимулируемого культурным голодом студенчества и артистической молодежи, стремящейся восполнить досадные пробелы в художественном образовании.