Фото: Antti Ahonen

3

Главное новшество, введенное «Пиксельэйком» и его куратором, исследователем медиа Эндрю Патерсоном, состояло в организации однодневной «неконференции». Программа её составлялась не заранее, а тотчас же перед докладами; причём намечалась она самим участниками симпозиума путём самостоятельного заполнения незанятых «граф» в расписании. В фойе «Арбиса» располагалась доска с белым листом, на котором была расчерчена таблица с номерами аудиторий и указанием времени панельных дискуссий. Каждый участник записывал название своего сообщения на цветном стикере и по своему выбору прикреплял эту красочную бумажку в пустой квадрат, определяющий место и время проведения предложенной им презентации. Следует отметить, что стикеры раздавались четырех цветов, каждый из которых обозначал магистральную тему фестиваля – «Do-It-With-Others» или одну из побочных сопутствующих проблематик («Соседство», «Окружающая среда» и «Виртуальность»).

Призыв «Сделай это вместе  с другими» служил красноречивым подтверждением, что медиаискусство и медиаактивизм сегодня не могут восприниматься сколь-нибудь автономной художественной практикой. Теперь они неотделимы от этики коллективной солидарности и от выбранных параметров сплоченной групповой работы, которая делает акцент на сам процесс увлечённого сотворчества, а не на качество полученного результата. Отвергая наличие (и даже необходимость) заранее спланированной программы мероприятия, устроители «Пиксельэйка», очевидно, учитывали опыт весьма почётных предшественников, а именно ситуационистов, в 1950–60-е годы провозглашавших открытость и незавершённость любого жизненного события.

 

Позволив участникам фестиваля самим устанавливать порядок и длительность выступлений, самим определять ход и сюжетные интриги обсуждения, организаторы «Пиксельэйка» приравняли его к тому, что Ги Дебор называл «ситуацией», а Анри Лефевр – «моментом», к тому, что изначально непредсказуемо в своей безграничной потенциальности. Таким образом, фестиваль оказался любопытнейшим образцом ситуационистского дрейфа. По сути, он предоставил неоценимый опыт никем не регулируемого производства смыслов и распределения знаний, опыт построения коллективной психогеографии с постоянно варьирующимися формами и условиями группового общения.

«Пиксельэйк» решился разрушить бюрократизированные нормы эффективного культурного менеджмента, которые предполагают тщательный контроль над проектом на всех этапах его реализации. Вместо привычных способов культурного администрирования он предложил весёлую и беззаботную ситуационистскую импровизацию. Таким образом, участникам не пришлось встраиваться в авторитарные рамки и регламенты заранее утверждённой повестки дня. Они сами задавали эту повестку, выдумывали композиции отдельных сессий, и тем самым осмысляли картографию тех узловых вопросов, которые максимально волнуют сегодня среду медиаактивистов, от компьютерных гиков до сетевых гуру.

 

Презентации проходили в «Арбисе» в непринужденном и спонтанном режиме, в постоянном брожении и бесконечных уточнениях или пересмотрах списка выступающих. С установочной лекцией выступил Винэй Гупта, специалист по снижению геополитических рисков и налаживанию инфраструктурных отношений, удостоенный статуса «основного докладчика» («keynote speaker»). Будучи активистом по защите и сохранению окружающей среды, Гупта спроектировал искусственное сооружение, названное им Гексаюрта и представляющее собой общедоступное (OpenSource) убежище на случай природных катаклизмов или техногенных катастроф. Собственно, такая Гексаюрта была сколочена из подсобного материала на открытом воздухе неподалеку от «Арбиса»; в силу финских традиций и довольно прохладных климатических условий она превратилась в жарко натопленную сауну, где после лекции парились не прекращающие оживлённые диспуты медиаактивисты. 

4

Многие медиапроекты, представляемые и обсуждаемые на фестивале, примечательны тем, что они либо находятся в стадии разработки, в положении только-только запускаемых стартапов, либо вообще не материализованы, существуют в качестве перспективных идей или неясных пока задумок. Так, берлинская лаборатория «Trial&Error», состоящая из дизайнеров, проектных менеджеров и крафтивистов (активистов, занятых ручным ремесленным производством), на своем стенде расположила предназначенные для утилизации твердые бытовые отходы, например, пустые тетрапаковские пакеты от молочной продукции. Каждый желающий мог использовать ненужный мусорный объект для переработки его во что-то полезное и утилитарное. Например, из подсобных бросовых предметов возможно было сконструировать какой-нибудь необходимый элемент гардероба, забавное украшение или экстравагантную безделушку.

Не менее эксцентричный проект под названием «Needlepoint Robo» был реализован во время семинара по обучению электронной вышивке в марте 2012 года на хельсинской Cable Factory: в качестве материала для кройки, шитья и вязанья использовались не только нитки и ткани, но также чипы и микросхемы. В фойе «Арбиса» экспонировались образцы искусной вышивки с вплетёнными в неё электронными девайсами. С точки зрения участников семинара сегодня швейное мастерство предполагает овладение навыками компьютерной инженерии и электротехники, ручной труд требует знаний высокотехнологичного программирования.

Также в фойе бесперебойно работала «Temporary Bio Specimen Library», специальная программа по беспрепятственному обмену одних органических продуктов неживотного происхождения (семян, ягод, фруктов, овощей и т.д.) на другие органические вещества; разработал эту программу хельсинский художник и футуролог Муррр (Jukka Liukkonen). Кроме того, участники форума могли познакомиться с результатами работы «Suomenlinna Money Lab» под руководством Кристиана Нолда, т.е. с нарисованными в примитивистской манере макетами денежных знаков и местной валюты, имеющей хождение только на острове Суоменлинна. Такие выдуманные банкноты призваны визуально обыграть географическую и социокультурную специфику этого туристического места, почитаемого за «живое наследие» и чрезвычайно показательного для понимания финского менталитета.  

Многие активистские проекты антиглобалистского, экономического или феминистского толка стремятся открыть собственные вики-сайты (куда неподконтрольно сливается информация и где стихийно скапливаются массивы данных) или общедоступные инфотеки, библио- или видеотеки (куда сами пользователи безвозмездно сдают книги или диски, а затем получают к ним доступ на равных правах). Так, во время «Пиксельэйка» в «Арбисе» работала датская «Демотека», андеграундная база, где хранятся материальные объекты, созданные представителями музыкальных или художественных субкультур и принесенные ими в дар этому хранилищу. Кстати, подразделения «Демотеки» присутствуют в шести публичных библиотеках Копенгагена.

В «Демотеке» собраны пластинки, диски, книжки, рисунки, программное обеспечение. Коллекция «Демотеки», куда входят выпуски некоммерческих журналов, любительские записи клубных концертов и копии экспериментальных фильмов, призвана удовлетворить различные вкусы и пристрастия. Кажется, сам фестиваль «Пиксельэйк» предстает непрерывно пополняемым банком идей и начинаний. Каждый участник вносит свои индивидуальные наработки, а затем черпает из «общего котла» нужные ему сведения и включается в совместные творческие инициативы. Провозглашаемый лозунг «Сделай это вместе с другими» указывает, что фестиваль не предлагает на суд зрителя готовые и заранее упакованные объекты, а подталкивает его принять участие в коллективном обсуждении и последующей доделке еще «сырых», необработанных заготовок на общественных началах.

 

«Пиксельэйк» выпуска 2012 года отличался атмосферой тревожности, если не пронзительной, то, во всяком случае, повышенной степенью обеспокоенности будущим. Что неслучайно: все-таки фестиваль прошел в тот момент мировой истории, когда на европейском континенте перспективы обеспеченного будущего резко и неуклонно свёртываются по причине экономических и долговых кризисов. К тому же, достигнутые к началу XXI века демократические завоевания и социальные гарантии быстро «отыгрываются назад» под натиском непопулярных неолиберальных реформ. «Пиксельэйк» послужил наглядным доказательством, что в современное медиаискусство опять возвращается утопическое измерение, а социальный медиаактивизм становится утопической деятельностью по изобретению лучшего общего будущего.  
 

Фото: Antti Ahonen
 

Читайте в нашем архиве
другие статьи Дмитрия Голынко-Вольфсона:
17/05/2012 :: Биеннале, которая перевернула мир современного искусства
11/04/2012 :: Антидот от меланхолии
05/01/2012 :: Этика человеческой биографии. Фильмы Марио Рицци в контексте современного видеоарта
6/12/2011 :: Будни после дискотеки: что волнует и что не устраивает искусство Северных стран