Фото: Antti Ahonen

Как медиаактивизм и медиаискусство изобретают лучшее будущее 0

(Pixelache Helsinki Festival «Camp Pixelache», 11 и 12 мая 2012 года)

Дмитрий Голынко-Вольфсон
29/05/2012 

1

Художественное событие, намеренное сегодня прослыть продвинутым и модным, скорее всего откажется от привычных мест репрезентации (галерей, выставочных залов и т.д.) и примется осваивать новый формат и новые территории творческой активности. Если не лидирующей, то весьма заметной художественной стратегией в начале нового десятилетия оказывается захват и обживание публичного пространства путём (само)организации в нём кемпинга. Туда заселяются специально прибывшие активисты, там они проводят теоретические дискуссии, обмениваются опытом противостояния корпоративному капитализму и диктату рыночной экономики, а также сообща готовят друг для друга экологически чистую пищу. Иногда под кемпингом понимается фактический лагерь с палатками и тентами, разбитыми в символически значимых городских зонах (вроде палаточных городков, практикуемых движением «Оккупай»), а иногда этот термин прочитывается метафорически.

 

Тогда кемпингом называют такую открытую дискуссионную площадку, которая построена по сетевому принципу и состоит из автономных групп; каждая из них абсолютно самостоятельно проводит панельное заседание на свободно выбранную тему, заранее не согласованную с головным руководством. Подобную площадку, которая борется за идеалы прямой горизонтальной демократии и неподконтрольного выдвижения частных инициатив, представлял собой в 2012 году хельсинский фестиваль «Camp Pixelache». Ежегодный медиафестиваль, устраиваемый на базе постоянно действующей трансдисциплинарной платформы «Pixelache Helsinki» (она предназначена для продвижения экспериментального искусства, дизайна и активизма), на этот раз состоялся в образовательном центре «Арбис» и торжественно отпраздновал свой десятилетний юбилей. Отметили его дружной дегустацией снеди и напитков, привезённых в дар фестивалю самими участниками программы. Накрытый стол должен был напомнить о гастрономической специфике того региона, откуда эти участники прибыли (блюда русской кухни представляли, разумеется, традиционные грибы с водкой, оттеняло их «элитное» французское шампанское).

 

В отличие от других раскрученных фестивалей компьютерного искусства (вроде «Трансмедиале» в Берлине или «Арс Электроника» в Линце), ориентированных на показ технологических достижений и зрелищных возможностей новых медиа, хельсинский «Пиксельэйк» сосредоточен на изучении социального медиаактивизма, его идейных направлений и содержательных моментов. Программа многих международных фестивалей медиаарта состоит из броских и зрелищных мультимедийных шоу с нескрываемыми аттракционным характером. Отличительными чертами таких фестивалей являются установка на необременительную развлекательность и обязательное конкурсное состязание с привлечением профессионального жюри и вручением призовых наград. 

Сценарный метод, используемый при проведении «Пиксельэйка», принципиально иной: фестиваль напоминает не увеселительный спектакль, а интенсивную рабочую встречу, напряженный мозговой шторм, который не столько обеспечивает коммерческую выгоду, сколь приносит и гарантирует важные практические результаты. Формально «Пиксельэйк» представляет собой интернациональный нетворкинг, объединяющий социальных активистов, экспериментальных художников, неакадемических мыслителей и специалистов в сфере новых технологий. Совместно, на основе свободной циркуляции идей и ценностей нерыночной кооперации, они размышляют, как обустроить и как улучшить современный жизненный дизайн, как решить ряд базовых проблем устойчивого развития и как исправить нынешнюю «плачевную» экологическую ситуацию. 

2

Идеологические поиски и воззрения, пропагандируемые «Пиксельэйком», достаточно чётко артикулированы, хотя и довольно обширны. Например, это приверженность альтернативным экономикам (такая концепция предложена Майклом Боуэнсом, инициатором  движения «peer-to-peer», которое ратует за неограниченное распространение информационных потоков в глобальной сети) и отстаивание кибер-анархии, интернет-пиратства и хактивизма. Кроме того, это учреждение неформальных творческих кружков и мастерских, основанных на правиле «всё делать своими руками» (D.Y.I.) и не прибегать к массовым продуктам конвейерного постиндустриального производства. Затем, это проведение бесплатных образовательных курсов, доступных всем и каждому, кто хочет стать самоучкой, постоянно пополняющим свой эрудиционный багаж. Иными словами, устроители «Пиксельэйка» подчеркивают понимание современного медиаактивизма как освободительной и терапевтической социальной практики. В результате медиаискусство с его инновационными технологичными наработками и поисковым потенциалом становится неотделимо от  конкретных преобразовательных усилий по искоренению экономического неравенства или исправления экологического баланса.

 

Разумеется, за декаду существования «Пиксельэйка» представления о социальной функции новых медиа неоднократно пересматривались и подвергались корректировке; также радикально изменялась и культурная мифология, сопровождающая развитие новых технологий. Кажется, ещё совсем недавно, на исходе девяностых, бытовали эсхатологические страхи и суеверия, вызванные перспективой так называемой «ошибки 2000». Напомним, что «проблема 2000» заключалась в гипотетической возможности масштабного сбоя глобальной компьютерной системы (который мог бы повлечь за собой крах всей финансовой машины распределения электронного капитала и вследствие этого череду непредсказуемых политических кризисов).

Тогда же, на рубеже нового миллениума, благодаря предсказаниям киберпанка или теоретическим выкладкам Бодрийяра и Вирилио преобладала уверенность, что человеческое тело путём биотехнологического вмешательства может быть преобразовано в кибернетического мутанта, в совершенного киборга или андроида. Сегодня подобные надежды на достижение механико-органического синтеза и обретение человеком нового виртуального тела смотрятся дикой наивностью или даже комической нелепицей (хотя некоторые техно-утопические проекты 1980–90-х, несмотря на их внешнюю невероятность, оказались частично реализованы в области наномедицины,  микромолекулярных технологий и генной инженерии). За десятилетие работы «Пиксельэйка» горизонт ожиданий, заданных стремительной эволюцией новых компьютерных технологий, существенно сузился; на место восторженного пафоса пришёл осторожный скептицизм. Новые медиа перестали быть невиданной диковинкой; они сделались привычными и часто незаметными атрибутами повседневности.

 

За этот период компьютерное искусство описало довольно извилистую, хотя и логичную траекторию. Шаг за шагом оно двигалось от техно-утопизма и техно-мистицизма (когда технологии приравниваются к инструменту преображения материальной реальности и обнаружению запредельного или сокрытого, того, что дается только в психоделическом или галлюцинаторном опыте) к техно-прагматизму (когда государственные и общественные институты «переводятся в цифру» и подчиняются невидимому электронному правительству). Во второй половине двухтысячных оно стало работать в жанре своеобразного техно-декаданса. Прочно вошедшие в бытовой обиход новые медиа (от планшетных компьютеров до gps-навигаторов) постепенно принялись обслуживать гедонистический нарциссизм, свойственный пресыщенному обществу потребления.

На рубеже нулевых и десятых, в связи с ростом протестных движений – от «арабской весны» до OWS и Болотной площади – медиа резко поменяли своё амплуа. Вместо гедонистической забавы креативного класса они сделались мощной мобилизационной силой, по сути, координирующей площадные акции и выступления. Тот низовой энтузиазм и тот импульс к протестной консолидации, который содержат сегодня новые медиа, безусловно повлияли на драматургию нынешнего «Пиксельэйка». Фестиваль поставил во главу угла построение новых моделей коллективного взаимодействия и совместного социального переустройства. >>