Эфемерная лестница в мастерскую бестелесного искусства Пера Хесса

Апология прозрачности 0

29/04/2014
Сергей Хачатуров из Осло
Фотографии автора 

В России прозрачность ведения любого дела – главный враг. Даже на территории искусства. Попробуйте узнать, как у них там всё крутится, у этих наших галерей. Почему таких художников привечают, а не других. Откуда их вообще берут. Кто им советует. Какие специалисты имеют авторитет. Вопросы без ответа…

Тоску по прозрачности удовлетворил фестиваль Oslo Open 2014, прошедший в минувшие выходные в столице Норвегии. Он собрал десятка два международных арт-менеджеров и кураторов (по Осло гулял, например, с директором арт-центра ГАРАЖ Антоном Беловым). Приглашённая делегация весь week-end делала визиты в многочисленные мастерские и студии художников Осло. Предлагалось навестить аж 410 мастеров, студии которых рассредоточены по всему городу. Впрочем, логика размещения всё же имеется. Большие кластеры формируются по модному сегодня принципу джентрификации (превращение промзон в районы искусства). Существуют и большие дома, с давних пор отданные профсоюзам художников под мастерские.

У Oslo Open, который существует с начала миллениума, нет куратора и объединяющей выставочной программы. Никакой диктатуры и возможности манипулировать сознанием. Полная противоположность всем мало-мальски значимым арт-событиям в России. Ты сам составляешь маршрут посещений, сам наносишь визиты, общаешься с мастерами тет-а-тет и делаешь выводы. И никакого пафоса и речей министра культуры.

Москве, в которой кластеров и домов-студий немногим меньше, чем в Осло, таких дней открытых дверей очень не хватает. И профессионалы, и любители могли бы тщательно изучить логику творческого процесса мастеров разных поколений, понять, как они вписываются в ситуацию contemporary art, в конце концов, проникнуться уважением к труду и образу мыслей, которые в стерильных пространствах галерей часто воспринимаются неофитами как некое шарлатанство и надувательство. Больше шансов было бы у кураторов доверяться в выборе будущих героев своих выставок не слухам и советам заслуженных всезнаек, а собственным глазам и вкусу. Глядишь, на арт-сцене больше талантливых художников вращалось бы.


Фредрик Раддум – один из самых главных арт-спецов по норвежскому чёрному юмору

Посещение многих мастерских в рамках Oslo Open дало возможность понять, что норвежская ситуация верно отражает то, чем живёт мейнстрим contemporary art сегодня во всей Европе и чем в этом плане Россия немного схожа с Норвегией.

Первым адресом визита был огромный, в стиле северного модерна, дом художников TRAFO. Когда-то он был трансформаторной станцией, а с 1975 года стал Домом художника, в котором квартируют и работают сейчас 36 персон и коллективов. Иные мастерские и их добротный уклад чем-то напоминают атмосферу знаменитого Городка художников на Верхней Масловке в Москве. Некоторые герои TRAFO – словно соратники почтенных деятелей либерального советского искусства от оттепели до постперестроечных времён. В одной мастерской скульптора Иствана Листеса (Istvan Lisztes) собраны огромные фрагменты монументальных рук и голов. Мастер – родом венгр. Он рассказывает, что с молодости помнит гигантские головы разбитых скульптур пролетарских вождей. Эти сюрреалистические видения странно сплелись в его сознании с увлечением Древним Востоком с его иератичностью и каноном, оппозиционным тем терзаниям телесности, что делают форму плацдармом для перверсивных опытов таких скульпторов, как Кики Смит или Луиз Буржуа.


Мастерская Иствана Листеса заставляет вспомнить советский комбинат монументальной скульптуры

Оппозицией неклассическим трендам contemporary art воспринимается и искусство других мастеров-монументалистов TRAFO, подобных Марит Крог (Marit Krogh), чьи реалистичные скульптурные головы детей в наушниках плеера могли бы украсить выставку «Здравствуй, племя молодое, незнакомое!» выпускников Суриковского и Строгановского училищ.


Рабочий стол в мастерской скульптора Марит Крог

Очень мощным трендом современного норвежского искусства, как и следовало ждать, является минимализм и предъявление сущностных качеств формы и материала. Светящиеся болотными огнями или северным сиянием ткани Ане Графф (Ane Graff), Авроры Пассеро (Aurora Passero), холсты Евы Скаар (Eva Scaar) – это искусство, которое легко понять как дизайн (а уж он-то в Скандинавии всегда на высоте). В то же время штучность и рукотворность каждого опуса, история, связанная с ним, убеждают, что как раз дизайн имеет питательную почву в подобных константных для скандинавского духа образах.

Минималистские работы некоторых художников инспирированы, конечно, поэтикой конструктивного делания вещи, а, следовательно, русским авангардом и секущими пространство супрематическими углами. Особая тема нового норвежского искусства: исследование светоносности цветовой палитры, её светонасыщенности. Сквозь белизну поверхности едва различимы цветные или объёмные сегменты. Они дышат и пульсируют, побуждая смиренно и вдохновенно улавливать границы материального и метафизического, свЕтного и цвЕтного. В этом плане принципиально творчество Пера Хесса (Per Hess), мастерская которого даже иконографически подобна преодолению разных пространственных сфер. По хрупкой винтовой лестнице поднимаешься в залитое светом пространство, где живут светоносные работы мастера. Участник прошлогодней Венецианской биеннале Пер Хесс своеобычно трансформирует доктрины абстрактного экспрессионизма и концептуализма, в свои лучезарные вибрации вводит цифры стоимости топовых произведений на современном арт-рынке. Таким образом ставит вопрос о соотношениях в нашей жизни цен и ценностей.


Работы Пера Хесса

Конечно, мейнстрим современного искусства любит ставшее ветеранами и спокойно живущее на пенсию с продаж собственного искусства поколение YBA (Young British Artists). В самом модном музее современного искусства Норвегии Аструп Фирнли залы работ Дэмиена Хёрста встречают вас при входе. Известные художники Осло странного обаяния братьев Чепменов и Хёрста также не избежали. В частности, имеющий мастерскую в TRAFO Фредрик Раддум (Fredrik Raddum) показал целую серию работ, в которых сделанные в вечных материалах (типа бронзы) игрушки из супермаркета подвергаются жесточайшему глумлению и насилию. Ёлка из причинного места, огонь из штанов, подушки, пленившие голову, – типичный чёрный юмор Раддума. Страсть к комиксам, японским фильмам нуар, к ассортименту игрушечного магазина, к лавкам экзотических товаров традиционных культур и к обмену масштабами лилипутскими – великанскими позволяет найти Раддуму друзей и среди российских художников, от Гоши Острецова до Евгения Антуфьева.


В таких кварталах старинного района Грюнерлокка живёт новое искусство Осло

Различные мультимедийные жанры современного искусства Норвегии обитают в мастерских, более похожих не на Дома художников, а на сквоты или лаборатории в зонах джентрификации. В частности, они располагаются в бывших фабричных зданиях района Грюнерлокка. Там вообще всё очень похоже на наш ArtPlay или Винзавод. Живущий и в Дрездене, и в Осло Стефан Шрёдер (Stefan Schroeder) делает концептуальные акции в публичных пространствах и затем их документирует. Например, на площадях в разных городах он устроил перформанс «Чувство жизни». Предложил людям на стеллажах, засыпанных сахарным песком, прочертить пальцем продолжение фразы «Чувство жизни это…» Запомнились короткие и лаконичные траншеи слов «Музыка, пиво и секс».

В другом кластере Young Gate квартирует швед Маттиас Херенштам (Mattias Herenstam). У него в мастерской репродукции живописи Фрэнсиса Бэкона и ставший принципиальным для философии «Идиота» Достоевского «Христос в гробу» Ганса Гольбейна Младшего. Сам Маттиас занят извлечением из подземных недр благополучной европейской цивилизации страшных хтонических корней, сплетённых из наших комплексов, родовых травм, языческих атавизмов сознания. Хтонические корни извлекаются в скульптуре, гравюре, видео. Делает это Маттиас убедительно, так как наделён даром визуализации пластических метафор и привлекает в собеседники мощные тексты мировой культуры, от Данте и Достоевского до Хичкока и Ханеке.


Маттиас Херенштам смело проникает в страшные подземелья цивилизации

В целом посещение открытых дверей фестиваля и нелинейный дискурс движения по художественным мирам позволили получить какой-то совершенно актуальный опыт общения с хронотопом современного арт-мира, в котором уже не потчуют нарративом, а предлагают самоотверженному зрителю самостоятельно торить тропки в лабиринтах из разных объектов, фантомных грёз, снов и аллюзий, смешанных друг с другом довольно произвольно. Символично поэтому, что финальным аккордом посещения Oslo Open стала выставка «Биография» знаменитого скандинавского дуэта Элмгрин и Драгсет (Elmgreen & Dragset) в Музее Аструп Фирнли. Всё своё творчество разных периодов от трэшевых серий фото в гей-клубах до скульптур утонувшего в бассейне коллекционера (экспонент Венецианской биеннале) и сидящего в позе копенгагенской Русалки золотого мальчика, смотрящего в море, художники инсталлировали неким шизоидным пазлом, чуждым всякой диктатуре «правильного» смысла. Тем больше ответственности зрителя, чтобы этот прозрачный в своих границах пазл талантливо собрать в собственную историю.