Фрагмент работы Фёдора Толстого (1818)

Под крылышком анимированной бабочки 0

24/01/2013
Ольга Абрамова 

Натюрморт. Метаморфозы. Диалог классики и современности.
Государственная Третьяковская галерея (ГТГ) на Крымском валу

2 ноября 2012 – 24 февраля, 2013 

Выставка в Третьяковской галерее собрана любовно и кропотливо, а задумана и названа претенциозно и многозначительно. По существу, перед нами великолепно представленная история русского натюрморта XVIII – первой половины XIX века вкупе с небольшим количеством художественных объектов последней четверти XX – первых лет XXI века, несколько однообразно, хотя местами и остроумно зарифмованных с историческими образцами. А между ними временной провал длиной в век – не самый последний по качеству век русского искусства. Серов, Врубель, Гончарова, Ларионов, Шагал, Малевич и множество других ярких мастеров, достойны вступить в беседу о метаморфозах пластического и концептуального развития изобразительного искусства в рамках классического жанра натюрморта ничуть не меньше, чем Е.И. Волошинов, провинциальный живописец, иллюзионист и фотограф из Харькова – почти единственный участник «диалога» от имени искусства рубежа XIX–XX веков.


Волков. Натюрморт с бутылками. XIX век

Такой подход заставляет вспомнить о пресловутой «Новой хронологии» математика А.Фоменко, в которой для построения истории используются только удобные факты, а всё, что не вписывается в задуманную последовательность, просто опускается без всякого сожаления. 

Правда, все эти соображения имеет смысл отодвинуть на время в сторону, когда через высокий проём, украшенный десюдепортом (наддверным натюрмортом) И.Фирсова 1754 года, попадаешь на выставку, чтобы отдать должное представленным произведениям.

Экспозиция (дизайн – Ф.Талыбов), устроена прихотливо, под стать названию. Стенды обегают зал по периметру, ломают его геометрию, образуя закутки и увеличивая экспозиционное поле. Места нужно много – около двухсот живописных полотен, листов графики, образцов декоративно-прикладного искусства и даже предметов быта извлечены из 17 музеев Москвы, Петербурга, Беларуси, Украины и из частных собраний. Аллея стендов в центре зала – место условной встречи старого и нового.


Виктор Пивоваров. Выпивка и закуска. 2001

Экспозиция, не отвлекаясь на хронологию, представляет процесс сложения жанра русского натюрморта и выработки правил в натюрмортах разных типов. 

Натюрморт вместе с огромным количеством иных судьбоносных нововведений как самостоятельный раздел изобразительного творчества появился в России при Петре I и развивался с тех пор в русле европейской традиции. С полуторавековым опозданием в русском искусстве возникли классические типы натюрморта, которые начали складываться ещё в эпоху барокко. «Цветы и плоды», «кухни» и «трапезы», «фигурные обманки», «натюрморт в портретах и жанровых картинах» и, конечно, «Vanitas» (суета сует), и «Memento mori» (помни о смерти) – так в связи с традиционной классификацией названы разделы выставки, наполненной раритетами. Устроителям (кураторы С.Усачёва и К.Светлов) удалось собрать мало или даже никогда не выставлявшиеся произведения. 

Редкие русские «Vanitas» кисти неизвестных авторов – аллегорические натюрморты, напоминающие о быстротечности жизни, тщетности удовольствий и неизбежности смерти, главным атрибутом которых традиционно является человеческий череп, открывают историческую традицию русского натюрморта и экспозицию выставки тоже. 

С именем Петра I связаны самые ранние экспонаты – оригиналы иллюстраций знаменитого атласа художницы и учёной Марии Сибиллы Мериан «Метаморфозы суринамских насекомых» (1700–1702). Тончайшие акварели на пергамене Пётр увидел в Амстердаме и привёз с собой в Санкт-Петербург. Их присутствие на выставке русского натюрморта лишний раз подчёркивает связь русского искусства с европейскими образцами.


 Фёдор Толстой. Ягоды красной и белой смородины. 1818 

Из личной коллекции Петра I происходят и голландские вырезные книги-обманки начала XVIII века, они прямые родственники обманок-фигур, созданных для развлечения гостей дворянских усадеб и хранящихся теперь в музеях «Кусково» и «Останкино». Многочисленные натюрморты-обманки – один из любимых типов натюрморта в русской традиции. Аноним XVIII века, Г.Теплов и П. Богомолов с их редкими «кабинетными» натюрмортами 1730–1740-х годов и даже знаменитый граф Ф.Толстой, удостоенный отдельного мини-зала внутри экспозиции, стремились запутать зрителя и заставить его поверить, что перед ним не изображение, но сама вещь.

Особенно обширен раздел традиционно любимого типа натюрмортов «Цветы и плоды» с пышными букетами, сияющими фруктами и героем публики, ещё одним выставочным бенефициантом, академиком И.Хруцким.


Борис Турецкий. Банки. 1974–75

Замечательно, что выставка наполнила разнообразным изобразительным материалом ранний период развития русского натюрморта, который обыкновенно считался скудным и был представлен небольшим количеством образцов (в собственной экспозиции ГТГ всего три натюрморта этого периода). Это трогательное, серьёзное, зачастую дилетантское и провинциальное искусство предоставляет замечательную возможность задуматься о художественном языке, ценностях времени и состоянии умов.

Но вместо этого нас приглашают на шаткий «мостик от старого искусства XVIII века в новейшее время, XXI век». Нам предлагают «соединить произведения и создать пары», потому что, по мнению заместителя генерального директора ГТГ по экспозиционно-выставочной работе А.Воробьёва, «был большой перерыв в развитии жанра натюрморта в XX веке». Предложенные пары складываются по одному шаблону. «Натюрморт с селёдкой» неизвестного художника XIX века рифмуется с «Выпивкой и закуской» В.Пивоварова, анонимный натюрморт с медной кастрюлей составляет пару ассамбляжу из консервных банок Б.Турецкого, а деревянный «Череп Буратино» из концептуального проекта И.Макаревича призван, по-видимому, отвечать за диалог со всеми ранними русскими «Vanitas». То есть если ранний натюрморт включает изображение морковки, например, ему легко находится пара в современном искусстве, как в случае со знаменитой «Морковкой» И.Кабакова.


Игорь Макаревич. Голова Буратино. 2002

История становления сложного интеллектуального жанра, который на протяжении XVIII–XIX веков от прикладных и ученических задач развивался в сторону решения сущностных проблем искусства, отошла на дальний план под натиском бурного взаимодействия с публикой, которому ГТГ отдаёт много сил и внимания в своих проектах последнего времени. Для зрителей всё –  домашняя атмосфера, культурная программа, детские книжки, совместные акции. И как апофеоз – приторно красивая анимация, где гальванизированная бабочка перелетает сквозь космическую бездну с картинки на картинку.

Всё это замечательно, полезно и, наверное, необходимо. Только жаль, что в текущем проекте от подобной активности больше всего теряют современные художники. Представленные вырванными из контекста произведениями, они выглядят зачастую такими же милыми провинциалами, как и большинство их соседей по экспозиции.

Вряд ли Кабаков, Пивоваров, Пепперштейн & Co этого заслуживают.