Работа Владимира Смоляра 2012 года «Искусство фуги

Клетка без границ 0

03/12/2012
Сергей Хачатуров

В московском Фонде «Екатерина» до 20 января будущего года открыта выставка «Эксперименты Джона Кейджа и их контекст». Она являются створкой диптиха, вторая часть которого – «Джон Кейдж. Молчаливое присутствие» – распахнется для зрителей в конце декабря в Государственном центре современного искусства (ГЦСИ). Обе экспозиции курирует специалист по авангарду XX века Виталий Пацюков.

В завершающийся год 100-летия Кейджа программ в его честь как-то особенно много: и музыкальных, и выставочных, и кино… Какая-то неподобающая самому искусству Кейджа суета и шумиха вокруг его имени раздражает. Вспоминаю один эпизод, который произошел в семье известного архитектора на праздновании Нового года. Отдавший должное не Баху, но Бахусу, арт-критик сел за фортепиано и торжественно выдал: «Щас исполню 4.33 Джона Кейджа». Открыл крышку, включил секундомер, и начал ерзать на стуле и актерствовать, изображая пианистическое вдохновение с закатыванием глаз и верчением головы, что твой Денис Мацуев. На это лицедейство печально смотрел американский коллега-журналист, хорошо помнящий сентенцию Кейджа: «То, в чем мы нуждаемся, это тишина». Когда российский критик, перебрав означенное в названии время, пытался отдаться беззвучной исполнительской страсти «на бис», американец с мягким акцентом произнес: «Да уймись ты, наконец. Это же пьеса о Дао покоя».


Созданный Джоан Лог видеопортрет Джона Кейджа напротив фрагмента скульптуры «Тело Кейджа» Леонида Тишкова

Московское празднование юбилея Кейджа чем-то напоминает этот сценарий: будто на 4 минуты 33 секунды выключили звук в телевизоре с играющим джаз Денисом Мацуевым. Картинка страстная, а звука нет. Такой вот гламурный уровень осмысления концептуальных стратегий, весьма показательный для легитимации современного искусства в нашей (имею в виду Россию) стране.

Открывшая двухчастную эпопею о Кейдже выставка в фонде «Екатерина» сделана весьма тактично в отношении к материалу, к имени и к мифологии личности «гениального изобретателя» (так сказал о Кейдже его учитель Арнольд Шенберг). Она восхищает своими отдельными экспонатами, однако, на мой взгляд, уязвима с альтернативной «моде на Кейджа» позиции. Она эзотерична, герметична к тем, кого можно назвать «профанами», и лишена такого нелюбимого многими арт-деятелями, но жизненно важного понятия: Принципиальности.

Выставку открывает зал с огромным видеопортретом Джона Кейджа работы Джоан Лог 1979 года – занятная рифма с подобными же незаметно хлопочущими лицами, но уже технократическими портретами великих из стана искусств, сделанными Бобом Уилсоном и экспонировавшимися в том же фонде «Екатерина». Помимо портрета – документации концертов и перформансов, в том числе с отрывком из фильма Нам Джун Пайка «Оммаж Джону Кейджу», где сам Кейдж исполняет свою «безмолвную молитву» 4.33. Композиция 4.33 создана в 1952 году под впечатлением «Белых картин» Раушенберга. И всё движение, согласно первому исполнению пианистом Тюдором, заключается в поднимании и опускании крышки рояля, которая маркирует таким образом начало и окончание трех частей пьесы. А материалом пьесы становится вторжение в медитацию тех случайных звуковых помех, что так раздражают во время симфонических концертов и производятся залом (в случае с видеофильмом Нам Джун Пайка – улицей).


Разорванное в клочки письмо Кейджа от 10 апреля 1977 года, адресованное Андрею Монастырскому, Никите Алексееву и Георгию Кизевальтеру

Рядом с видеоэкранами – разорванное письмо Кейджа 1977 года, адресованное Монастырскому, Алексееву и Кизевальтеру, которое было найдено Андреем Монастырским в помойном ведре. Боясь вызовов сына в органы, письмо Кейджа, которое пришло из Америки, мама Монастырского разорвала и выбросила, не раскрывая. В письме – благожелательный ответ на идею тогда еще советских концептуалистов (идея в форме письма была отправлена в Америку за полгода до ответа Кейджа) озвучить электрическими звонками все кресла концертного зала. Напротив стендов с письмами – памятник Кейджу от Леонида Тишкова (работа этого года). В металлической клетке (cage – фамилия изобретателя «по-аглицки») висит моток магнитных лент. Такой интересный сюжет с пространством: вроде бы клаустрофобный (клетка), а по существу – о размыкании границ благодаря вездесущим информационным потокам.

В следующем зале стоит красивое фортепиано. На нем написано по-немецки «Искусство фуги». От него тянутся вверх стальные лучи-тросы. Над ним вращается колесо и своим движением раскачивает лампу, создавая сценическую иллюзию. Автор опуса художник Владимир Смоляр считает, что в такой форме он запечатлел диалог Кейджа с Марселем Дюшаном.


Инсталляция Владимира Тарасова 1996 года «Концерт для мух»

Дюшановские офорты на тему «Большое стекло» экспонируются тут же, напротив. В следующем зале видеоперформансы и инсталляции Дмитрия Александровича Пригова, Владимира Тарасова, Мартина Зета. Особенно запомнились видеоперформанс Пригова, Ираиды Юсуповой и Александра Долгина, в котором в музыкальном ритме под звук виолончели вода переливается из таза по кружкам и обратно (во время переливаний вода вытекает на стол и постепенно исчезает из таза, не исчезая совсем, а по мысли авторов, переходя из емкости в пространство), а также инсталляция Тарасова «Концерт для мух». Макет хора мух, исполняющих мушиные песни по интересной нотной записи, ещё раз подтверждает, что концептуализм наконец-то открыл то, что жужжало в воздухе с эпохи барокко: огромный творческий потенциал представителей «инсектного жанра» мировой культуры. Уместно, вслед за близким к обэриутам поэтом Николаем Олейниковым, исторгнуть оперное восклицание: «О, муха! О, птичка моя!»

И Дюшан, и Тарасов, и Мартынов – всё это правильная пространственная визуально-акустическая сень искусства Кейджа. В конце концов, и Флюксус ему близок, и обэриуты, и минималисты, и увлеченные исключительно дзен-буддизмом метафизики концептуализма (опять же группа КД). И эти параллельные ряды любовно выстраиваются в дальнейшем движении по экспозиции, где неминуемо встречаешь и композиторов Владимира Мартынова, Сергея Загния, и художников Илью Кабакова, Вячеслава Колейчука, Вадима Захарова…


Видеоанимация Сергея Загния «Анти-звезды». 2007 год

Облачные ассоциации, создающиеся в подобных сообществах, и о Кейдже вроде бы, и уже совсем не только и не столько о нем. Нить логики, нить принципа истончается настолько, что становится совсем бесплотной. И в зыбкости этой влажной совсем трудно (особенно не хорошо темперированному зрителю) понять, что пустота в философии Дао – это не отсутствие, а творчески сильное «невидимое», что звучащий из продуктовой сетки в магнитофоне «Электроника» Бах у Захарова, возможно, не апофеоз тотального нигилизма, а утверждение максимы «Дух дышит, где хочет».

Когда делаешь выставку о беспредметности, очень важно чтобы каркасом её была безупречно выстроенная форма, когда о первичных, как у футуристов, языковых семах, желательно, чтобы навигатором твоим были ладные синтаксические конструкции, когда хочешь поведать об алеаторике, помни и о сериальной технике, и о классической гармонии. Тогда увидишь берег и не утонешь. Высоколобое же желание идентифицироваться без дистанции с самим Кейджем в его радикализме осваивания «пустотных зон» и пауз, во-первых, блокирует коммуникацию с аудиторией, во-вторых, не свободу дарит, а зависимость от фетишистских заклинаний: «ничто», «разрамливание», «тишина» и далее со всеми…