Фото: Павел Герасименко

Тонкая карандашная линия 0

Елена Губанова и Иван Говорков, «Инвенции», 12 сентября  –  25 октября 2012
Галерея Марины Гисич

Один из тех вопросов, который особенно занимает после выставки Елены Губановой и Ивана Говоркова «Инвенции», – «О чём это искусство?» Карандашные линии на белых холстах – перед нами совсем не чистая абстракция, которая всё равно говорит о происходящем с цветом и формой. Тем не менее в этих работах так же трудно обнаружить сюжет, здесь он явно посторонний. Наверное, поэтому к каждой из трёх десятков работ разного формата художники придумали многозначительные названия, вполне в духе концептуалистской традиции. Куратор выставки Станислав Савицкий считает (и об этом он пишет в тексте), что это искусство – об умении рисовать, практически утраченном нынче, в котором современное искусство почти не нуждается, эдакий lost art of... Чувствуется, что художники придерживаются похожего мнения. Недаром Иван Говорков – профессор петербургской Академии художеств, и при этом он художник, постоянно и активно действующий на враждебной для этого института территории «контемпорари арт». Но, как случается и как должно быть с по-настоящему интересным искусством, оно говорит о многом и сразу обо всём – говорит и даже проговаривается.

Искусство Губановой и Говоркова может быть о подкупающей любви и маниакальной страсти к рисованию. В современном искусстве нередки примеры, когда художник делает всё для того, чтобы деавтоматизировать хорошо известное ему умение и навык рисования. Так, например, художник Юрий Альберт рисует с завязанными глазами, а его соратник по московскому концептуализму Вадим Захаров рисует чужой рукой другого человека, плотно привязав её к своей, – в обоих случаях преодолевается неизбежное сопротивление тела. Но, кажется, Губановой и Говоркову описанные действия покажутся аттракционом: ведь тут художник нарочно ставит себя в предельные, экспериментальные ситуации, для них же рисование – это ежедневная работа и насущная потребность верно вести линию по холсту или по бумаге.


Елена Губанова и Иван Говорков на открытии выставки

Как раз из этого амбивалентного отношения художника с рисованием как ремеслом и как способом жить, думается, и возник этот проект. Конечно же, в нём много и от сюрреалистских практик автоматического письма, однако Губанову и Говоркова всё-таки отличает стремление к известному художественному результату. Увиденные в первый раз работы нельзя не сравнивать с детскими загадками по типу изобразительной путаницы или «магического глаза», но глаз очень быстро вычленяет отдельные сочетания форм и следует за ними – ведь какое изображение может быть более знакомо, чем человеческое тело. Карандашная линия то стремится раствориться в пустоте белого холста, то, наоборот, сгущается почти до трагедии экспрессионистских теней, как у Кете Кольвиц. Тут возникает еще один непреднамеренный смысл, и говоря о том, с чем в сознании современного человека могут ассоциироваться массы обнаженных тел, уже неловко поминать Адорно, да и современные художники стараются не помнить этого. Различные модные художники и фотографы, такие, как Спенсер Туник или Клаудиа Рогге, пользуются специально организованными большими массовками, собирая обнаженных натурщиков в скульптурные группы. Не то Губанова и Говорков: если здесь и была модель, то модель эта – сам художник, наблюдающий свою руку и пластику всего тела, участвующего в процессе рисования. Так в восприятии проекта возникает и момент, которому просится определение «эксгибиционистский», но куда же без этого в анатомических штудиях.

Любому знакомому с историей искусства все эти рисунки карандашом на холсте или (как в некоторых случаях) на черной поверхности мелом напомнят ставшие хрестоматийными композиции барочных и маньеристских картин. Какую-то из работ этого проекта можно представить себе висящей в виде плафона или же в подкупольном пространстве, как «Вознесение Богоматери» Корреджо. Или же в расписанной Понтормо церкви Сан-Лоренцо. Вот известная и любимая всеми цитата из «Дневника» – «В день 30 января 1555 я начал бедра той фигуры, которая оплакивает ребенка. … В день 1 февраля я написал от куска материи вверх и в день 5 кончил её, а в день 16 сделал ноги того мальчика, который под ней – и было это в субботу, а в пятницу началась хорошая погода». Конечно, современные художники Губанова и Говорков не в пример стремительнее в работе, но фигуры на их картинах из проекта «Инвенция» формируют и образуют себя как раз таким описанным у Понтормо образом. И, возможно, в пятницу начнется хорошая погода.


Россия, Санкт-Петербург,наб. р.Фонтанки, 121

http://www.gisich.com/#ru-gallery/exhibitions/info/139