Фрагмент экспозиции в российском павильоне

Всё архисложное просто 0

 3/09/2012
Сергей Хачатуров

Такой вывод можно сделать, посетив основные программы 13 Международной архитектурной биеннале в Венеции.
Её куратор, известный английский архитектор Дэвид Чипперфильд, собрал материал основной выставки, руководствуясь темой Common Ground – Общее основание. Её выбор он объясняет желанием преодолеть элитарность архитектуры, вывести её из-под диктата тренда fashion-style. Для Чипперфильда главное – увидеть сегодня архитектуру во всём многообразии социальных, политических, экономических связей. Увидеть её реальную жизнь в мире. 

Чисто английская корректность 

Вообще-то репертуар идей относительно главных тем архитектурной биеннале в Венеции не то чтобы очень велик. Тасуются обычно несколько вариантов: или новое формотворчество, или проблемное поле современной архитектуры в связи с идеями глобализации, урбанизма, резкой дифференциации стран на «принцев и нищих», или включение архитектуры в гигантскую коммуникационную сеть современного мира, где контекст оказывается едва ли не важнее, чем «текст» – собственно зодчество. Вот эту третью модель и выбрал мистер Чипперфильд. Это очень английский выбор, так как он по определению чужд назидательности, дидактики и знаменует торжество либерализма и плюрализма.


Главная экспозиция в Арсенале убеждает: создавать проектные предложения можно, используя все подручные материалы 

Когда мы с коллегой, главным редактором журнала «Проект Россия» Алексеем Муратовым, ходили по экспозиции, я удивлялся огромному количеству разного рода инсталляций, в которых не была чётко обозначена тема. Просто разложены на столе различные макеты, чертежи, фотографии зданий, известных из истории и не очень, и предлагается то ли играть в «угадайку», то ли самостоятельно режиссировать идею. Апогей – длиннющий стол, на котором пасьянс из имиджей совершенно друг другу чужих – от средневековых фресок и витражей до рисунков Пикассо, мексиканских пейзажей и урбанистических ландшафтов. Изображения сгруппированы в отдельные сегменты. Над каждым – известная архитектурная фамилия. Читаем экспликацию: имиджи, разложенные на этом столе, есть результат выбора каждым архитектором артефактов его собственного зрительного мира. То есть вот Петер Цумтер любит готику и Антонелло да Мессину, а Марио Ботта – романику, Малевича и Пикассо. 

«Вот это и есть английский подход», – заметил Муратов, имея в виду логику организации стола архитекторских симпатий. Заявлен он уже в первом зале Арсенале, где знаменитый британец Норман Фостер вместе с художником Чарльзом Сандисоном и режиссером Карлосом Каркасом создали видеоинсталляцию, показывающую на многих экранах, как город и его архитектура участвуют в перипетиях и коллизиях реальной жизни. Демонстрации, забастовки, разруха, и всё на фоне зданий, присутствующих на месте действа, словно хор в античной трагедии. Удачно найденная Фостером и Со метафорическая образность – ключ к пониманию выставки. То, что для куратора контекст подчас важнее, чем текст, поняло и жюри биеннале. Оно отдало Золотого Льва за экспозицию в Арсенале проекту Torre de David. Он посвящен сорокапятилетней истории венесуэльского небоскреба, который стоит недостроенный, превратился в живописную руину и обжит весёлой молодежью, устроившей в нём круглосуточный ресторан Gran Horizonte. Этот ресторан и его атмосферу и удалось экспортировать в Венецию. И всем там весело и вкусно.  

В Арсенале весьма увлекательно оценивать остроумие разных архитекторов, увлеченных проектированием по логике свободной игры ассоциаций. Где-то, например, выложены композиции из сухих веток, где-то из металлических шайб, где-то из керамических ваз, неотличимые от макетов новомодных «бионических» зданий. А на одном стенде проводится параллель между современным проектированием и изделиями народных промыслов (прялки, скалки, веретенца).

 

Что касается реальных проектов, наиболее запомнились несколько. Во-первых, живая документация о великом долгострое Европы, здании Филармонии (Elbphilarmonie) в Гамбурге, спроектированном тандемом: Жак Херцог и Пьер де Мерон. Проект очень амбициозный: на старые стены предполагается водрузить целый корабль – многопалубный гигантский лайнер с гордым силуэтом и самым современным техническим оборудованием. На экспозиции главными стали даже не его макеты, а накатанные на стены принты газетных статей, свидетельствующие о том, как чиновничья волокита топит целые флотилии идей. 

Во-вторых, очень элегантна презентация реконструкции аэропорта Tempelhof в Берлине, предпринятая Марком Ранделом и Томасом Купке (Mark Randel, Thomas Kupke). Предполагается создать огромную универсальную по функциям парковую зону. Особенно впечатлила графика проекта, намеренно экспонированная рядом со старыми фотографиями тридцатых годов, на которых – дирижабли и воздушные шары. Ощущение, что отворилась дверь в мир пространственных грез советского ОСТа (Общества станковистов), в мир Дейнеки, Тышлера и Лабаса.


Графический эскиз преобразования будущей территории берлинского аэропорта приятно ассоциируется с опусами советских художников романтических 20-х

Наконец, третьим, самым негативным впечатлением от реальных проектов на выставке стал строящийся в Лондоне неподалеку от «огурца» Нормана Фостера «The Shard» («осколок») мастерской Ренцо Пьяно. Судя по виртуальным реконструкциям, 310-метровый осколок, что твоя башня Газпрома в Санкт-Петербурге, изуродует исторический ландшафт британской столицы. К тому же сам Shard настолько неинтересен и убог по силуэту и пластической идее, что впору давать «золотую крысу» за худший биеннальский проект. 

Помимо Арсенале главной площадкой стал так называемый «Центральный павильон», в котором очень увлекательным оказался проект, посвященный национальным павильонам биеннале, выстроенным в Джардини (садах неподалеку от Арсенале) в период с конца XIX по середину XX века. Проект «Common Pavilions» осуществлён бюро Diener&Diener и фотографом Габриэле Базилико. На стенах большого зала парадные фотопортреты 30 национальных павильонов старейшей всемирной выставки. На столе – большие тетради с названием страны и эссе известного архитектора, художника, историка из этой страны. Эссе посвящены личному общению с «родным» павильоном. Потому они не лишены сентиментальных нот. О России, например, написал один из экспонентов прошлых биеннале Александр Бродский. В тексте он точно и тонко сформулировал и чувство особого обаяния, которое рождает архитектура российского павильона, возведенного почти век назад архитектором Щусевым, и «проклятые вопросы» вечной разрухи и запустения, с которыми из года в год в павильоне никто не может до конца справиться. 

Современность vs Классика 

Из всего многообразия сюжетов биеннале можно выделить одну интересную тему, артикулированную как минимум в двух проектах. Это – новое открытие классики архитектуры. В Центральном павильоне привлекает внимание программа «Вариации на тему Пиранези». Под руководством архитектурного бюро известного американца Питера Айзенмана разные команды создавали свои современные интерпретации мегапроекта великого визионера Джованни-Баттиста Пиранези, его графического воплощения 1762 года Campo Marzio, части утопической реконструкции античного Рима. За такие проекты, как Campo Marzio, Пиранези обожали романтики, от Одоевского до де Квинси, называли безумным гением и предчувствовали в его творчестве сюрреализм и психоделику. Команды Айзенмана отважно приняли правила пиранезиевской игры и впечатали в пиранезиевский чертёж трёхмерные проекции современной урбанистики, еще более фантасмагоричной, чем мысли великого безумца. В одном из проектов Campo Marzio прорезана гигантскими акведуками-мостами, в другом все форумы и здания встают на дыбы и щерятся словно драконы в сказке.


Под руководством бюро Питера Айзенмана грезы Пиранези стали частью урбанистического ландшафта

Снова игра воображения. Снова стимулирующая мысль свободная вязь ассоциаций. Так Чипперфильд хотел. Так Айзенман с командой сделали. 

Другой проект, вдохновляющий своим небанальным диалогом с классикой – разместившаяся в павильоне Венеции выставка «Николас Хоксмур. Методические представления». При поддержке Louis Vuitton куратор Мосен Мостафави и фотограф Элен Бинэ организовали прекрасную экспозицию о творчестве малоизвестного архитектора первой половины XVIII века Николаса Хоксмура, о всех его известных проектах для Лондона. Тянутся ряды чёрно-белых фотографий с «правильно» увиденными ракурсами и фрагментами церквей и дворцов Хоксмура, в воздухе парят сияющие макеты его зданий, в отдельном зале – мультфильм, где на глазах собираются постройки Хоксмура. И можно оценить выдающуюся конструктивную логику его творчества, множество небанальных формальных идей. Он действительно опередил время и может считаться одним из первых просвещённых модернистов в архитектуре. Во всяком случае авторам выставки удалось в этом убедить.


Павильон Венеции в честь британца Века Просвещения Николаса Хоксмура – попытка прозреть в классике современность

QR-Одиссея

Как водится, вторая половина биеннальской экспозиции отдана национальным павильонам в Джардини и в городе. Все павильоны очень разные, и единые критерии качества в их оценке отсутствуют. Много тем об инфраструктуре стран и их городов. О зависимости проектирования от реалий социальной, экономической жизни. Так, Германия озабочена проблемой возрождения территорий благодаря тому, что называется Recycle, круговороту отработанных материалов. В данном случае имеется в виду реабилитация убогой застройки Германии 1950–1970-х годов, приспособление её под новые нужды. Экологией архитектуры увлечена Франция, расширением сферы влияния архитектурных идей в ходе многочисленных экспедиций во все концы света – Великобритания. О диалоге культур и внутренней свободе как будущем условии мышления в архитектуре повествует Латвия с проектом «Рижская улица в Венеции». Участники из этой страны предложили одеть венецианскую улицу в стеклянные зеркала, в которых отражалась бы Венеция, прохожие, и в то же время возникал бы образ Риги. Польша вообще предложила войти в пустой павильон и прислушаться к разговорчивым стенам – отмеченный жюри проект в жанре перспективного ныне саунд-арт.


Павильон Украины обаял красотой антарктической архитектуры

Выступившая с московскими художниками и архитекторами Александром Пономаревым, Алексеем Козырем, Сергеем Шестаковым, Ильей Бабаком Украина предложила волшебный театр медитаций на тему «архитектура миражей». В нём участвуют увиденные сквозь стереоочки льды Антарктиды, фантастические плавающие музеи, способные кувыркаться и нырять в воде как поплавок. Многим известным архитекторам (Петеру Цумтеру) понравилось, что за всем стоит железный расчет, и грёзы о музеях в Антарктиде могут быть реализованы.


Российский павильон – Пантеон эпохи новых технологий

Россия инсталлировала проект под названием «i-city». Он воплощён архитектором Сергеем Чобаном и придуман комиссаром павильона Григорием Ревзиным. Этому проекту можно было бы дать и такое название: «фантомная быль». Посвящен он самой загадочной и амбициозной официальной программе в области науки и бизнеса – наукограду Сколково. В совершенно пустых залах можно увидеть только дурную бесконечность матричных QR-кодов. Из них плетётся орнамент, покрывающий пол и стены, а в центральном зале даже возводится купол. Находиться внутри этих QR-кодов страшно и страшно интересно одновременно. Своей не терпящей ничего слишком человеческого самодостаточностью этот декор напоминает парадные пространства тоталитарной архитектуры и одновременно – декорации к космическим фэнтези. Ходить по залам надо с iPod, наводить его на светящиеся на стенах QR-коды и считывать богатую информацию о масштабных архитектурных проектах Сколково. Безусловно, такая космическая импозантность – новое слово в организации выставок. Павильон отмечен жюри фестиваля. Однако эта импозантность обнажила и проблемные темы. Во-первых, когда всё замыкается на экран персонального iPod, на стенах ничего нет для всеобщего обзора и обсуждения, тогда поступление информации становится дискретным. Что-то благодаря каким-то кодам мы усвоили, другое благополучно пропустили. И ценность такой информации не то чтобы очень высока. Во-вторых, всё-таки зачем-то люди ходят в кино, в концертные залы, в театр и не смотрят всё дома через компьютер. Выставка – то же публичное действо, она позволяет пережить некую общность эмоций, впечатлений, идей. Заряжает энергией. Когда всё замыкается только на твоем маленьком экранчике – ты одинок. Более того, ощущение, что тобой манипулируют, что из этих дырочек в черных перепонках глядит бентамовское око власти, что твоя жизнь также записывается на эту матрицу и ты внутри усовершенствованного паноптикона. Очень, кстати, интересный поворот сюжета про i-city. Сознательно или нет, инсталляция оказалась весьма ироничной, даже саркастичной и в отношении к фантомному Сколково, и в отношении к той госмашине, что его продюссирует. Эта ирония усиливается еще и замечательной презентацией первого этажа, где в тёмном зале в круглых окошечках-иллюминаторах можно видеть старые фотографии сотни научных городков бывшего СССР. Сегодня они или исчезли, или нищенствуют. А фантомное Сколково в буквальном смысле сидит на них.


Павильон Японии получил Золотого Льва за честность, мастерство и гуманность

Золотого льва за лучший павильон получила Япония. Команда классика японской архитектуры Тойо Ито разработала множество мобильных конструкций-домов для жителей, переживших атаку природной стихии (в данном случае прецедент – город Rikuzentakata). Все дома легко собираются. Они просты, надежны, экономичны и удобны. И очень красивы. Красивы по-японски, с исключительно бережным отношением к материалу, пространству. Вариантов домов сотни, и каждый индивидуален, учитывает особенности принятого уклада раненой катаклизмами жизни. Пожалуй, японский павильон, в самом деле, самый кроткий и гуманный на всей биеннале.

 

Фото: Сергей Хачатуров