Мона Хатум на фоне своей работы Hot Spot. Фото: Finnish National Gallery / Pirje Mykkänen

О, Мона! 0

Разговор с палестино-британской художницей Моной Хатум в Kiasma 

31/10/2016
Паула Лусе 

У знатоков, услышавших имя Моны Хатум (Mona Hatoum), первая реакция обычно: «О, Мона!», потому что Мона Хатум действительно «О!» Даже того, кто до этого не слышал её имя и элементарно погуглил, уже при самом первом знакомстве равнодушным её искусство определённо не оставит, независимо от того, являетесь ли вы поклонником перформансов, видеоработ или инсталляций. 


Мона Хатум рассказывает о Hot Spot (2013)

С 7 октября этого года до 26 февраля 2017 года в Хельсинки в музее современного искусства Kiasma можно увидеть масштабную и представительную выставку работ этой знаменитой палестино-британской художницы. Экспозиция позволяет познакомиться с творчеством Хатум в период с конца 70-х годов до наших дней, включая визуальный материал из её ранних перформансов, видеоработы, фотографии, инсталляции, скульптуры и различные объекты дизайна.


Вид экспозиции. Пресс-фото


Крупный план работы Моны Хатум Undercurrent (red) (2008). Фото: Паула Лусе

Хатум выросла в семье палестинцев в Бейруте, где изучала графический дизайн. Так как отец Хатум не поддерживал желание дочери стать художницей, ей пришлось работать в рекламном бизнесе, чтобы заработать на жизнь. Её жизнь резко изменилась после того, как в 1975 году Мона отправилась вначале в долгожданное кратковременное путешествие в Лондон, но в этот момент в Ливане началась гражданская война, и в результате Лондон стал её домом. С 1975 по 1981 год Хатум изучала искусство, затем у неё появилась возможность читать лекции по искусству в знаменитом Центральном колледже искусств и дизайна Святого Мартина. В то же время параллельно работе преподавателя она активно занималась искусством перформанса. В своих первых перформансах Хатум высказывает свой гнев, личные переживания и недовольство политической ситуацией в Ливане, однако с течением времени она начинает воспринимать перформансы как слишком прямой и дидактичный инструмент и в 90-х годах обращается к инсталляциям и объектному искусству.


Мона Хатум. Untitled (wheelchair II). 1999. Пресс-фото. Художница в этой работе говорит о том, кто за кем присматривает. Идея работы опирается на фразу «Не кусай руку, которая тебя кормит».


Мона Хатум. Grater Divide. 2002. Пресс-фото. Хатум в своём искусстве часто использует повседневные бытовые предметы, которые увеличивает до человеческого роста, таким образом с помощью символов говоря об актуальных проблемах наших дней


Мона Хатум. T42. 1999

Работы Хатум говорят о мире, полном противоречий и конфликтов, в них часто используются в качестве символов мебель и прочие употребляемые в быту предметы, которые иронично преобразовываются: например, кресло на колёсиках, у которого вместо ручек – острые стальные ножи, или кровать и ширма, которые выглядят как большие тёрки. Одной из самых, на взгляд автора, душевных работ стала чайная кружечка на двоих T42, о которой она в одном интервью сказала, что эта работа появилась в то время, когда она была влюблена.

Работы Моны Хатум выставлены почти во всех наиболее престижных художественных институциях мира – в том числе в нью-йоркском Музее современного искусства (MoMA), Центре Помпиду в Париже и т.д. Она принимала участие в Венецианской биеннале (в 1995 и 2005 годах), dOCUMENTA (11) в Касселе (2002), в биеннале в Сиднее, Стамбуле, Москве и т.д. Мона Хатум была номинирована на Премию Тёрнера, а в 2011 году получила престижную Премию Жоана Миро (Joan Miró Prize).


Мона Хатум у своей работы Map (clear) (2015). Пресс-фото. Работа создана из стеклянных шариков, которые не прикреплены к основанию, что делает их незащищёнными и нестабильными. Посетителям разрешено перемещаться по помещению, причём в результате этого «карта» подвергается риску повреждения или изменения. Вообще карты – актуальная тема для многих работ Хатум, в которых она говорит о расширении и изменении географических границ государств


Map (clear). 2015. Крупный план. Пресс-фото

У Arterritory была эксклюзивная возможность пообщаться с художницей. Сначала Хатум провела экскурсию по помещениям выставки, давая краткие комментарии к отдельным работам, к которым она хотела привлечь особое внимание. После этого мы задали ей несколько своих вопросов.


Мона Хатум. Impenetrable. 2009. Пресс-фото. В этой работе Хатум откликается на серию работ художника из Венесуэлы Jesus Rafael Soto Penetrables (с англ. – «прозрачные»)

Когда мы обошли экспозицию и познакомились с вашими ранними работами в области перформанса, появился вопрос, возможно ли, по-вашему, в наши дни вообще кого-то поразить своим искусством?

Моя цель – не поразить, я вовсе не хочу шокировать зрителя. Я считаю, что моя обязанность – пробудить фантазию зрителя и посеять в нём какие-то мысли. Довольно часто, посмотрев мои работы, зритель составляет о них своё мнение только через какое-то время. Мне нравится, если искусство физически взаимодействует со зрителем, независимо от того, отталкивает ли оно при помощи выбранного материала или же совершенно наоборот – притягивает. И благодаря этому физическому опыту зритель может начать думать о том, как и почему эта работа воздействует на него. По-моему, мои работы не вызывают шок, они скорее что-то вам шепчут. Возможно, первоначально я немного шокировала зрителей своими перформансами, полными политического контекста, но это было уже давно. Теперь я стараюсь больше работать с абстрактными свойствами, используя разные материалы, геометрические и минимальные формы. В своих инсталляциях я пытаюсь достичь различных коннотаций с помощью материала: с одной стороны, работы просты и эстетичны, но в то же время их глубину и контрасты создают особо отобранные материалы; например, в работе Impenetrable (2009) появляется ощущение лёгкости, потому что она левитирует в воздухе, но в то же время материал, из которого она сделана, это колючая проволока.

Факт, что вы хотите, чтобы зритель взаимодействовал с вашей работой, связан с вашим желанием увидеть разные коннотации работы?

Совершенно точно. Мне нравится мысль о зрителе как о параллельном создателе художественного произведения – что он может придать этой конкретной работе, что она для него значит. Зритель является необходимой частью моей работы.


Мона Хатум. Light Sentence. 1992. Пресс-фото. Это одна из первых инсталляций Хатум, в которых художница говорит о теме тюрьмы

Часто ли вы слышали со стороны зрителей и критиков совершенно другое прочтение вашей работы, чем то, которое вы хотели бы показать?

Конечно. Я постоянно поражаюсь тому, что люди подмечают и как много разных значений видят в моих работах. Например, я о свете или, скорее, о тенях говорю как о своего рода нестабильности, но совсем недавно мне кто-то сказал, что в работе Light Sentence (1992) он эти тени воспринял как полные надежды. Это чудесно, что люди так по-разному смотрят на работы, т.к. я считаю, что в каждой работе должно быть что-то, что толкает искусство в разные направления. В этом есть что-то прекрасное, даже поэтичное, и всегда изменяющееся. Ведь каждый концентрируется на разных аспектах произведения, исходя из того, что именно с ним резонирует. Кто я такая, чтобы сказать: «Нет, вы не можете так думать о моей работе! Она совсем не об этом!» Язык искусства широко открыт, но в то же время очень неясен, и это, в сущности, и есть самое прекрасное в этой сфере.


Мона Хатум. Cellules. 2012–2013. Пресс-фото


Мона Хатум. Cellules. 2012–2013. Фото: Паула Лусе

Думаю, что каждый, посетив выставку, пытается найти на ней себя хотя бы в одном произведении. Например, работа Cellules вызывает у меня ассоциации с камерами сердца или с заключённой в неволю душой.

Да, но в то же время у меня эта работа ассоциируется со зданиями, в которых люди посажены в клетку как животные. Но ведь с тем же успехом это, конечно же, может быть грудной клеткой. Коннотаций может быть очень много – и почему же сердце не хотело бы убежать из своей клетки? Из некоторых клеток эти объекты хотели бы (и им удаётся) убежать.


Мона Хатум. + and -. 1994–2004. Пресс-фото. Это – движущаяся инсталляция, в которой протекает бесконечный цикл – рисуются чёрточки на песке, которые одновременно стираются

А каков был самый долгий период времени, который вы истратили на создание одной работы? 

Идея и первый эскиз работы + and – рождались уже во время учёбы, в 1979 году. До формата, в котором эта работа существует сегодня, прошло почти тридцать лет. Эта работа говорит о бесконечном цикле и сыгранности двух противоположных сил – сотворения и уничтожения.


Видеоперформанс Моны Хатум Roadworks. 1985. Пресс-фото

А у вас было желание ещё раз попробовать себя в перформансе?

Не думаю, чтобы у меня на это физически хватило сил. Когда я занималась перформансами, я была охвачена гневом, это был политический протест против происходившего в мире. У меня не было своей мастерской, в связи с этим перформанс в тот момент казался мне единственным способом, как выразить свою точку зрения, реализовать себя в искусстве. Было ощущение, что мне нечего терять и меня не волнует то, что думают люди. Я была полна беспокойства и не могла долго работать над одной работой – это была экспериментальная импровизация. Теперь мне нравится работать, экспериментировать, ошибаться, играть с идеями и решать художественные проблемы произведения, прежде чем я покажу результат публике. Из моих ранних перформансов осталось только несколько видео, которые можно увидеть на выставке. Это – единственная документация моей десятилетней деятельности в области перформанса.

А с помощью перформансов вам удалось освободиться от вашего гнева?

Да, немножко. Но даже в то время я больше использовала символы, например, резала сырое мясо и предлагала его зрителям. Главным образом я ориентировалась на визуальный эффект, а не на выкрикивание прямых политических лозунгов.


Мона Хатум. Present Tense. 1996/2011. Фото: Паула Лусе. Эта работа состоит из 2200 кусков мыла, в которые вдавлены небольшие стеклянные шарики, образующие контуры на карте. Работа опирается на идею о соглашении 1993 года в Осло между Израилем и Палестиной. Стеклянные шарики очерчивают территории, которые переданы Палестине

Вы в своих работах используете самые разные материалы. У вас первоначально возникает сама идея художественной работы, а уже потом подыскивается способ, как её реализовать?

Мне нравится отправляться на места, где пройдёт выставка, вдохновляться конкретным местом и культурой и использовать материалы, которые я могу найти на месте. Очень часто это происходит нечаянно. Может случиться, что у меня есть идея, для которой я подыскиваю вид и материалы, как её реализовать, но бывает и так, когда я увижу какой-то предмет или вещь, и появляется идея новой вещи, как это было, например, с работой Present Tense, которая состоит из 2200 кусков оливкового мыла. Идея возникла, когда мне предложили устроить выставку в Ливане. Я много экспериментирую и пробую новые вещи, таким образом, порой поражаю сама себя и, надеюсь, остальных тоже. У меня нет одной определённой техники, в которой я работаю. Я сама немного завидую тем художникам, которые находят один самый подходящий им вид самовыражения и развивают его в течение всей жизни. Я так не могу, но восхищаюсь теми, кто может. В этом есть что-то такое стабильное и надёжное, пока я прыгаю из одного вида самовыражения в другой.

kiasma.fi