Фрагмент одного из коллажей, представленных на выставке «ЗЕРКАЛО К ЗЕРКАЛУ»

«Зеркало» всегда здесь 0

21/11/2012
Arterritory.com

На этой неделе в Риге началась целая серия событий и мероприятий, посвященная одному из наиболее выдающихся режиссёров ХХ века – Андрею Тарковскому (1932–1986). Её организаторы – разместившийся в Старом городе Рижский музей кино и Институт культуры Дании. В кинотеатре «Splendid Palace» будет представлена программа фильмов Тарковского, которая будет проходить в рамках цикла лекций Рижского музея кино «То, что ты не можешь не знать». Рижане смогут увидеть на большом киноэкране четыре фильма режиссёра: «Зеркало» (1975), «Сталкер» (1979), «Солярис» (1972), «Жертвоприношение» (1986), а также провокационный фильм датского режиссёра Ларса фон Триера «Медея», снятый под влиянием Тарковского. Перед фильмами прочтут лекции ведущие латвийские эксперты в области кино: Викторс Фрейбергс, Нормундс Науманис, Дайра Аболиня, Давис Симанис. Параллельно с 21 ноября в Рижском музее кино проходит выставка «ЗЕРКАЛО К ЗЕРКАЛУ. Посвящение Андрею Тарковскому», на открытие которой приехала сестра режиссёра, писательница Марина Тарковская. Выставка представляет собой серию коллажей и одну видеоработу, подготовленные уроженцем Украины и уже многие десятилетия датским архитектором и художником Сергеем Святченко. Мы встретились с ними в одном из залов Рижского музея кино.


Марина Тарковская и Сергей Святченко. Фото: Инесе Калниня.

Как возникла идея этого проекта?

Сергей Святченко: В своё время фильм Тарковского «Зеркало» полностью изменил меня, молодого архитектора третьего-четвёртого курса, и мою жизнь. В плане эстетического понимания мира, архитектурных пространств, открытых и закрытых… Я был абсолютно поражён фильмом. Он вошёл в меня абсолютно конкретно. И, естественно, я несу его в себе всю свою жизнь. И вот, когда я писал диссертацию, моим профессором был Виктор Леонидович Антонов, который свою докторскую готовил как раз по теме открытых и закрытых пространств в архитектуре. И много интересного для себя он видел в творчестве Андрея, они сблизились. Антонов приезжал в Москву, а однажды пригласил его в Харьков. На Украине в то время Тарковский был запрещён вообще, это был конец 70-х годов. Но Антонов добился того, чтобы Тарковский получил разрешение приехать на один день. В официальном разрешении было написано, что он должен приехать в 10 часов на поезде Москва–Харьков и уехать поездом в этот же день. И Андрей приехал с фильмом «Зеркало», фильм был показан на закрытом просмотре, он ответил на вопросы и уехал. Но т.к. Антонов хотел использовать кадры из этого кино, Тарковский подарил ему срезки фильма – оригинальные десятиметровые куски плёнки, оставшиеся после монтажа. Эти срезки уже позднее профессор подарил мне, когда я собирался уезжать в Данию. Это были не все плёнки, которые вручил ему Андрей, срезков шесть или семь, которые и стали основой этого проекта. Они пролежали у меня 20 лет, пока я не получил приглашение выставить свои фотографии и коллажи в фотогалерее Image – одной из старейших галерей в Скандинавии. И я подумал, что было бы интересно сделать hommage Тарковскому. И я достал плёнки, сосканировал, сделал отпечатки и начал делать коллажи. И когда несколько из них было готово, я решил, что для того, чтобы их показывать, необходимо разрешение семьи Тарковского. Я решил поехать в Москву, чтобы по крайней мере показать проект. И так получилось, что Марина Арсеньевна посмотрела эти работы, и они ей понравились.


Кадры из тех самых «срезок», которые послужили основой для коллажей

 Марина Арсеньевна, как вам кажется, что эти работы добавляют к «Зеркалу», к нашему представлению о фильме?

Марина Тарковская: Творчество Андрея Тарковского продолжает будоражить людей, постоянно пишутся монографии, проводятся конференции. Работы Сергея – это ещё один взгляд на Тарковского, но взгляд не исследователя, а художника. И, конечно, трудно сказать, кого здесь больше – Тарковского или Святченко. Наверное, 50 на 50. Эти изображения втягивает в себя зрителя, он глубоко погружается в них. Значит, они получились, они работают.

А что это был за период в жизни Андрея, когда он снимал этот фильм? Что происходило тогда с ним самим?

Марина Тарковская: Стоит начать с того, как менялось название сценария, написанного Александром Мишаниным и Тарковским. Они стали писать его после «Андрея Рублёва», который в то время начальство положило на полку. «Искупление», «Безумный ручеёк»… Это из стихов Заболоцкого «Там стояли три избушки над безумным ручейком». Самый главный вариант для меня – «Исповедь», потому что этот фильм для меня именно исповедь. Это очень важный для человека акт его очищения, просьбы о прощении. Потом появилось название «Белый, белый день» по стихотворению отца, Арсения Тарковского. А потом уже возникло «Зеркало».

В жизни Андрея тогда произошли очень важные изменения. В какой-то степени он повторил судьбу своего отца, потому что отец ушёл из семьи, когда нам было совсем мало лет – Андрею четыре, а мне два года. Андрей очень тяжело переживал разлуку с отцом. Это была серьёзнейшая детская травма, которая была загнана глубоко внутрь. Но недаром эпиграфом к фильму стал эпизод с заикающимся юношей, которого на сеансе психотерапии  учат справляться с произнесением слов. И он произносит: «Я могу говорить».  Изначально эта сцена, кстати, не стояла вначале, но Андрей прислушался к мнению монтажёра Людмилы Фейгиной сделать этот эпизод эпиграфом ко всему фильму.

Сергей Святченко: Этот эпизод и его финал – наплывающий тёмный экран и огромные белые буквы названия – ошеломил меня. А потом я узнал, что этот мальчик – из Харькова, и всё это происходило там же, в харьковской больнице.

Это всегда важно, когда искусство пересекается и с твоей жизнью…

Марина Тарковская: А я и на этом эпизоде, и вообще всю премьеру проплакала. И хотя сам Андрей считал, что этот фильм автобиографический, но вот этих ссор, выяснения отношений – ничего этого с нашей стороны не было. Андрей ушёл тогда от первой семьи, оставил там сына, которого мы очень любили. Он понимал, что он сделал поступок, который мы не одобряем – ни папа, ни мама, ни я. И это его мучило. В результате появился этот фильм.

В нашей семьей не допускались никакие серьёзные объяснения, обвинения. Этого никогда не было. Поэтому это была какая-то внутренняя ситуация. Это борьба шла в его душе. Он нас даже не познакомил со своей второй женой. Мы встречались с ней, конечно, на премьерах фильмов, куда он нас приглашал. И вот так постепенно мы её узнали. Потом мы стали заходить к ним, но близости всё равно не получилось. Андрей этим фильмом думал освободиться от того, что его угнетает. Но в общем-то этого не случилось.

Сергей Святченко: «Зеркало» – это ещё самый коллажный фильм Тарковского. Он монтажно сложный. Может, быть это и повлияло на меня так сильно, эта коллажность, новая структура, совсем другой ритм… Вдруг эпизод с испанцами, или документальные кадры форсирования Сиваша во время войны. И когда я делал свои коллажи, я их также выстраивал. Я их не склеивал, я вырезал, потом вставлял в специальные рамочки и сбоку фотографировал. Как будто повторяя ритм фильма, а потом уже в компьютере я добавил цвет.

Марина Тарковская: Когда было написано «Зеркало», Андрей понимал, что ему вряд ли дадут за него взяться, и он решился снимать «Солярис», ведь жанр научной фантастики был как бы довольно «проходным» в советском кино. И только после «Соляриса» он вернулся к сценарию «Зеркала», и получилось, что этот фильм – как бы посередине его творческой карьеры. В её центре. И дальше даже пошла уже другая стилистика.

А эта коллажность возникает ещё и потому, что история семьи проходит на фоне исторических, мировых событий. Во время работы над фильмом Андрей попал в хранилище военных материалов. Ведь тогда старались снимать героические, настраивающие на победу кадры. А вот такие вещи, как переход через Сиваш, это крымское солёное то ли озеро, то ли болото... Вот эта страшная изнанка войны, это же почти не разрешалось снимать. Андрей нашёл эти полузапретные кадры и ввёл в своё кино.

Сергей Святченко: Стефан Цвейг говорил о вспышках детства, которые прорываются сквозь нашу взрослую жизнь. На меня сейчас очень влияет моё детство в 60-х годах, а на Андрея, конечно, военное время.


Один из коллажей, представленных на выставке «ЗЕРКАЛО К ЗЕРКАЛУ. Посвящение Андрею Тарковскому»

Марина Тарковская: В 40-м году, когда Андрею было почти восемь лет, они с мамой пошли на демонстрацию, а уже был заключён пакт Молотова – Риббентропа о сотрудничестве с фашистской Германией. И вот на подходе к Красной площади Андрей увидел машину со свастиками, а он же уже знал про испанскую войну. Свастика для него была символом фашизма, чего-то нехорошего, плохого. И он закричал: «Мама! Фашисты! Фашисты!» Мама ему сказала: «Замолчи!» Она боялась, что их сейчас схватят и куда-то потащат.

Мы жили с этим со всем. Или история с подростками из Ленинграда. Когда после прорыва блокады оттуда вывозили детей. Мы жили тогда в Юрьевце, и они должны были приплыть по Волге на пароходе. И вот на пристани столпились горожане, чтобы встретить их. Все жили голодно, но несли всё, что есть – картошку, немного хлеба. Но с детьми был медицинский персонал, и они не разрешали кормить ребятишек стихийно, потому что дети были на специальной диете после голода. И их поместили в местную школу, это было летом, и вот мы бежали туда смотреть на них. Мы смотрели сверху на них из окон, а они сидели на своих кроватях. То, что мы увидели… Это были скелетики, обтянутые кожей, и огромные глаза этих детей. Лиц практически нет, одни мышцы и глаза, которые снизу вверх на нас смотрели.

И этот фильм напомнил нам о нашей истории и о мировой истории. Там ведь есть и кадры атомного взрыва, этого страшного преступления американцев. И вот этот гигантский гриб взрыва, и маленькие лодочки в море, с людьми, с рыбаками, вышедшими, как обычно, в море. Это такая хрупкость человеческой жизни.


Андрей Тарковский на съёмках «Зеркала»

А как «Зеркало» и другие фильмы Андрея Тарковского смотрятся сейчас, в 2012 году?

Сергей Святченко: Визуальный язык фильма невероятно актуален. Его мог бы снять и какой-то современный режиссёр. Он и сейчас звучит авангардно и уникально. Он абсолютно безвременен.

Марина Тарковская: То, что сделал Андрей, крайне важно и для нынешних режиссёров. Фон Триер признавался, что он 25 раз пересматривал начало «Зеркала». Тарковскому посвящён его фильм «Антихрист». Да и в его последнем фильме, «Меланхолия», я вижу много отсылок к Андрею. Сам сюжет – живёт семья: две сестры, ребёнок, муж одной из сестёр. И вот катастрофа угрожает жизни на Земле. Всю ответственность за происходящее берут на себя женщины, а муж тихонечко травится и очень мирно на сене в конюшне почиет в бозе. Т.е. он складывает с себя все обязанности мужчины, всю ответственность. Если в «Жертвоприношении» Андрея именно мужчина отвечает за свою семью и за судьбу всего человечества перед Богом, то здесь наоборот. Получается своеобразная дискуссия двух мировоззрений в общем и универсальном пространстве кино.


Фото: Инессе Калниня