«Новый старый сад»

Хорошо забытое новое 0

25/10/2012
Сергей Хачатуров

Главным непредсказуемым впечатлением последнего визита в Санкт-Петербург, признаюсь, стала для меня не выставка братьев Чепменов в Главном штабе Эрмитажа, а посещение заново отреставрированного Летнего сада. Уж сколько гневных речей в его адрес было высказано! Сколько обличительных, «облитых горечью и злостью» стрел в адрес проектировщиков нового облика сада было пущено! Дескать, и зелёные заборы в глазах рябят, и пространство затеснено, и павильоны, боскеты, перголы задёшево построены, и силиконовые слепки с убранных в лучшие погодные условия (в залы Михайловского замка) старинных статуй будто сделаны из мыла. Оттого в целом – карикатура на возвышенный образ воспетого в стихах и прозе сада Ахматовой и Бродского.

Ну, во-первых, в России есть пример реставрации «до основания» намного печальнее: бывшая подмосковная усадьба Царицыно, в которой произвольно, не считаясь с исторической правдой, «улучшены» строения великих зодчих Баженова и Казакова. В случае с Летним садом исторической правде как раз пытались следовать (пусть вооружившись не аутентичными материалами, а их заменителем). Тут-то возникает «во-вторых».

Что за образ воспет и взлелеян поколениями советской и постсоветской интеллигенции? О нём мы помним по стихотворению Анны Андреевны Ахматовой: «И замертво спят сотни тысяч шагов // Врагов и друзей, друзей и врагов. // А шествию теней не видно конца // От вазы гранитной до двери дворца». Великий образ, конечно. Он потрясающе рифмуется с такими лейтмотивами петербургского «текста», как неизбывная тоска, меланхолия, созерцательность, томление духа. Всё правильно. Этот образ возник в пору второй половины XIX – начала XX столетия. И город его бережно законсервировал. И время любимые черты скорбной элегии лишь обветривало, но не изменяло. По точно сформулированному афоризму одного замечательного петербургского искусствоведа нового поколения: «Санкт-Петербург – культурная столица. Так пусть отдыхает».

Но вот пришел XXI век. Жить так, как «при бабушке», уже невозможно. Скорости не те, информационное, технологическое поля иные. Востребован повсеместно иной идеал: активный, моторный, позитивный, живущий сразу в нескольких пространствах, реальном и виртуальных.

Любопытно, что параллельно технократизму цивилизацией стал воспеваться «аутентизм»: то, что преодолевает привычные для девятнадцативековой культуры романтические штампы и возвращает нас, зело пытливых, проницательных, хорошо всем оснащенных, к «истинному положению вещей», будь то музыка, архитектура, знания об исторической психологии. Технократизм и аутентизм… Соединить их может словно бы взаправду изобретённая в виртуальных сетях машина времени, которая беспрепятственно переносит нас из эпохи в эпоху, позволяет точно смоделировать приметы разных культур до мельчайших деталей. Одним из самых запоминающихся экспонатов нового Летнего сада стал выставленный в одном из новодельных павильонов плазменный экран, на котором показывают 3D-анимацию о Летнем саде периода его «цветения» (XVIII век). Очень убедительно показывают. Как заметил другой остроумный искусствовед-петербуржец: компьютерная анимация не хуже фильмов группы AES+F.

В Летнем саду мы сегодня видим и чувствуем, что компьютерная анимация про «аутентизм» с помощью машины времени «протекла» в реальность. Совсем другим вышел сад! Ни тебе ностальгии, ни шествия теней, ни живописной запущенности. Бодро так всё, весело: птичий двор, крестовое гульбище, менажерия, огородик в голландском стиле с тепличкой. Зелёные решетчатые заборчики-трельяжи ладненько кроят пространство. И всё в стиле такого досугового парка рачительного курфюрста – образ, который Пётр и культивировал в садово-парковом имидже. Аутентично, в общем, получилось!

Народ этот новый Летний сад сразу полюбил. Если в прошлом, декадентском, скамьи средь одичавших кустов были альтернативной «рюмочной» для бомжей и искусствоведов, то теперь среди подстриженных, подлеченных, заново посаженных деревьев и кустарников горожане и гости весело снуют, фоткаются, улыбаются. Детский смех повсюду слышится. Плохо ли?

Новый старый сад, которому предопределено было стать топографическим узлом исторического Санкт-Петербурга (расположен на пересечении и различных магистралей, и водных артерий), возможно, станет первой главой иного «петербургского текста», в котором будет признан архаизмом культ меланхолических чувств, а поднимется на щит жизнерадостный технократический аутентизм.

То, что привычная система ценностей может поменяться благодаря замене некоторых звеньев в ней, убеждает открытая до 5 ноября как раз в петербургском Русском музее выставка о неизвестном художнике в истории русского искусства. Признаться, считаю её одной из лучших виденных в Корпусе Бенуа ГРМ.


Неизвестный художник последней четверти XVIII века. Портрет великой княжны Александры Павловны в русском костюме. 1796(?). 1799(?). Холст, масло. 60х47,5

Изографы были безвестными не только в Средние Века. На выставке большинство произведений датируются XVIII–XIX столетиями. Чаще всего они числятся по ведомству «второго ряда», и им отказано в чести представлять историю отечественного искусства в постоянной экспозиции. Однако ведь и постоянная экспозиция, так, как она существует в версии ГРМ или Третьяковки, никаких особенно интересных открытий в плане смысловых, сюжетных линий не сулит. Смотрим мы на великие подчас шедевры «замыленным взглядом», и они отъединяются от нас, замыкаются в себе. Как раз та альтернативная история русского искусства, что выстраивается благодаря «портретам неизвестных неизвестных художников», придаёт нашему общению с прошлым пространство и объём.


Неизвестный русский художник последней четверти XVII века. Школа Оружейной палаты. Портрет Андрея Бесящего – А.М. Апраксина. Не ранее октября 1696 - не позднее 30 августа 1698. Холст, масло. 93х88

Например, впечатления о щедром на различного рода гротески и гиперболы XVIII столетии не получишь, не зная выставленные в залах различного рода курьезы: восковые персоны, имитирующую скульптуру средствами живописи гризайль, обрезные в рост фигуры обнажённых женщин (обманки). О том, как изображение в прошлые эпохи общалось со словом, свидетельствуют совсем забытые нами конклюзии – полные чудесных занимательных подробностей аллегорические изображения, в которых девизы наглядно иллюстрировались эмблемами и символами. Среди подобных аллегорий – вывеска Российско-американской компании конца XVIII столетия, одним из основателей которой был граф Николай Резанов – герой мюзикла «Юнона и Авось».

Если пройтись по залам основной экспозиции главнейших музеев русского искусства, сложится впечатление, что отечественная культура совсем не умела смеяться. Этот стереотип разрушает выставка о неизвестных художниках. Уже в петровское время россияне переписывали картинки малых голландцев содержания весьма скабрёзного (были популярны, например, мужики с парадными портретами тараканов, мух, дергающие кошек за причинные места и т.п.). Имеются опусы и пародирующие иерархов церкви.

Отдельная тема экспозиции: дети. Сравнивая с тем, что выставлено в главных залах ГРМ, снова придётся сделать вывод: за редким исключением к младому поколению основные экспозиции «постыдно равнодушны» (несколько детских моделей у Венецианова, Кипренского, передвижников, мирискусников…). А ведь очень интересно понаблюдать, когда мир детства получил в культуре автономию. Почему написанный в середине XVIII века безвестный портрет пятилетнего ребенка до сих пор не идентифицируется по признакам пола? Оказывается, и для девочек, и для мальчиков шили одинаковые платьица. Куколка и куколка. И почему вдруг в эпоху романтизма маленький мальчик в красной рубахе занимается столь странным, недетским занятием: строит из игральных карт домик? Ведь карты – символ бренности всего сущего. И почему так похож на хипстера маленький Николай I с портрета 1807 года? Может быть, в нём немного неуклюже пытались увидеть не куколку уже, а развитую романтическую личность?


Неизвестный художник первой четверти XIX века. Портрет молодого художника.1810-е. Холст, масло.88х71

Выставка задаёт немало оригинальных вопросов и способна убедить, что неизвестные территории казалось бы известных эпох обратным светом проясняют нашу настоящую жизнь.

 

Выставка «Неизвестный художник» продлится в Русском музее до 12 ноября.

Фотографии Летнего сада: www.diletant.ru