Обложка книги и фотография Николя Гроспьера, сделанная Сергеем Тимофеевым в Варшаве

«Здания, которые смотрели в будущее» 1

Разговор с Николя Гроспьером о его вышедшей весной книге Modern Forms. A Subjective Atlas of the 20-th Century Architecture, автобусных остановках, вертикальных кладбищах и домах культуры

31/05/2016
Беседовал Сергей Тимофеев

Живущий в Варшаве фотограф и художник Николя Гроспьер (Nicolas Grospierre) этой весной выпустил книгу, которая вышла в Германии, а потом была представлена в Лондоне. Выставка, посвящённая этой книге, до 25 мая проходила в лондонской Architectural Association Gallery. Книга (толстый и увлекательный фолиант) называется Modern Forms, она посвящена феномену архитектуры позднего, послевоенного модернизма. Как считает Николя, «модернизм воплощает один из важных идеалов в истории человечества – прогресс». Причём приметы этого идеала Николя ищет по всему свету – от автобусных остановок в Литве до кибуцев в Израиле или бассейнов в Калифорнии.

«То, что я делаю, – это фотодокументация архитектурных объектов. Потом эти снимки я представляю в разных форматах, в том числе в виде инсталляций. Здесь важны два концепта: первый – это коллекционирование, подбор, сведение вместе. А второй – интерес к самой форме, к игре форм, точкам их соприкосновения».

Мы встречаемся с ним в Варшаве, где родившийся в Швейцарии и выросший во Франции Николя живёт с 1999 года. Нас любезно сводят вместе хозяева варшавской галереи «Pola Magnetyczne» (Магнетические поля) – она размещается в просторной квартире, а вернее, в половине дома, которая им принадлежит. И вот мы сидим в уютной кухне, в которую переходит экспозиционный зал, пьём кофе и рассматриваем фотографии в лэптопе Николя. А он, уверенно поглядывая через очки, рассказывает по-английски с непременным лёгким французским акцентом о своих путешествиях по Балтии, которые стали первым толчком к тому, чем он занялся в дальнейшем:

– Моя первая архитектурная фотосерия была посвящена автобусным остановкам в Литве. Я путешествовал с моей женой по этой стране в 2002–2003 годах и заметил, что там есть довольно много таких архитектурных реликтов, очень интересных, занимательных, конструктивистских. Обычно остановка – это всего лишь крыша и что-то, что её удерживает. Но здесь явно прослеживается желание создать что-то и прекрасное, и функциональное. Эти остановки отличаются между собой и по дизайну – теперь в моей коллекции примерно 30 разных таких образцов периода 60–70-х годов. Я фотографировал их анфас под углом 90 градусов и сбоку под углом 45.


 Lithuanian Bus Stops. 2002–2003 © Nicolas Grospierre

Как в полицейских досье… Анфас и профиль. (Смеются.)

Но именно так, с разных сторон, архитектурное решение ощущается гораздо полнее. Я начал с Литвы, потом снял несколько таких остановок в Латвии и затем фотографировал в Крыму, но основа моей коллекции – именно из Литвы. Так начался мой интерес к поздней советской архитектуре – от середины 60-х до середины 80-х годов. После автобусных остановок я много снимал в Друскининкае, в тамошнем бальнеологическом курортном центре. Это была, по сути, фотодокументация всего одной постройки, но снятая так, что можно абсолютно потеряться в самом процессе наблюдения. Здание само по себе действительно поразительное.

Теперь из него сделали аквапарк с множеством пластиковых деталей и тому подобным. Многие вещи и части строений навсегда исчезли, для меня это выглядит, как будто здание подверглось настоящему насилию. Увы.


Balneological Hospital Water Tower, Druskininkai, Lithuania. 2004. © Nicolas Grospierre

На протяжении 15 лет я продолжал фотографировать модернистскую архитектуру во многих республиках бывшего Союза. Но и не только – я делал это по всему миру. И вот последние пару лет я был занят составлением своей новой книги, в которой оказались собраны архитектурные образы из всех проектов, что меня интересовали. Все здания здесь классифицируются, выстраиваются по своей форме. Вы начинаете с одной круглой автобусной остановки в Крыму, и потом двигаетесь к следующему изображению, в котором эта форма обрастает новыми деталями или меняется.


Развороты книги Modern Forms 

Фотографии у меня достаточно «прямые», очевидные, намеренно лишь демонстрирующие здание. И книга интегрирует в себя, аккумулирует все эти архитектурные истории, которые я собирал до последнего времени.

Наверное, можно было бы назвать это «неизвестным модернизмом».

Modern Forms – всего лишь книга фотографий архитектурных объектов, которые мне показались интересными, красивыми и странными. Но это и демонстрация того, что мир тогда обладал универсальным архитектурным языком. Не только в США, или в СССР, или на Ближнем Востоке, или в Азии – всюду архитекторы, градостроители пользовались именно им.

Порой говорят: «Знаете, в нашей стране модернизм был особенным». Но, по сути, всюду можно найти сходные, типологические формы, которые, правда, воплощаются в совершенно разном контексте и с совершенно разными функциями.


Institute of Scientific Research and Development, Kiev, Ukraine. 2012 © Nicolas Grospierre

В вашей книге есть фотографии зданий, построенных и в США. Это тоже какие-то не столь известные объекты?

Тут может быть по-разному. Некоторые – даже очень знамениты. Например, Eames House в Калифорнии, культовое для истории архитектуры здание, построенное в поздние 40-е по проекту супружеской пары – архитекторов Эймсов. Я поставил его в книгу вместе с другим зданием, очень схожим по форме, но с совсем другими деталями, – как своеобразное сочетание лучшего, чем может быть модернизм, с действительно худшим. Хотя они построены из одних и тех же материалов – произведённых на фабрике блоков.


Third Church of Christ, Scientist, Washington, DC, USA. 2012 © Nicolas Grospierre

Почему эта архитектура кажется вам интересной именно сейчас?

В наше время архитектура существует и создаётся в совсем другой парадигме, чем это было в 1960-х. Особенно в этой части Европы. Многие из снимков, которые я отобрал для книги, представляют собой фотографии общественных зданий, у которых не было коммерческого предназначения, – это библиотеки, кинотеатры, научно-исследовательские институты, самые разные типы зданий, но их объединяет то, что они строились без сверхидеи прибыли в голове. Современная архитектура очень капиталистична. Даже идеи публичных зданий подчиняются порой экономическим интересам – когда их заказывают девелоперы.

Идеи этого модернизма ныне уже абсолютно в прошлом. Это были здания, которые смотрели в будущее.  Тогда будущее вообще было важным, к нему стремились (по крайней мере, на словах) коммунисты, а диссиденты тоже ждали будущего, ждали больших перемен. Теперь мы вообще не хотим смотреть в будущее, мы его опасаемся. Всё время слышно о новых кризисах и проблемах, которые могут ждать нас впереди. Когда коммунизм рухнул, было ощущение, что человечество общими силами теперь двинется к чему-то лучшему. Теперь эта вера выглядит несколько наивной.

Не могли бы вы рассказать о своей идее, реализованной восемь лет назад на архитектурной биеннале в Венеции? Тогда ведь польский павильон с вашим участием получил Золотого льва...

В 2008-м мы сделали проект, посвящённый тому, как выглядит современная польская архитектура сегодня, и нашему представлению о том, как она будет выглядеть через 50 лет. Я подготовил фотографии зданий, а мой коллега Кобош Лакса их обработал и «представил» в ином контексте. Например, одно офисное здание в Варшаве было превращено в тюрьму. Принято считать, что архитектура – это что-то неизменное, константное, но на самом деле структура остаётся, а содержание со временем меняется. Скажем, ещё одно офисное здание в Варшаве через 50 лет мы сделали вертикальным кладбищем. Прямо скажем, довольно «мрачноватое» видение.

 


Фотография Николя Гроспьера и её интерпретация Кобашем Лаксой, часть экспозиции польского павильона на Венецианской архитектурной биеннале 2008 года

Всё это было выставлено в польском павильоне, который на время биеннале был переименован в Hotel Polonia. Ведь национальные павильоны используются всего пару месяцев в году, в то же время в течение биеннале её гостям всегда не хватает отелей, и павильон был превращён в гостиницу, где людей приглашали остаться на ночь.

И они оставались?

Да!

А что за плавающий бассейн для советских архитекторов-конструктивистов вы придумали?

Это был проект K-Pool, вдохновлённый пассажем из книги Рэма Колхаса, которая посвящена Нью-Йорку, – Delirious New York. В конце книги он придумывает такую историю, в которой русские архитекторы 20-х годов создают плавающий бассейн, а в 30-е решают сбежать из-под власти сталинского режима – на своём плавающем бассейне. Оказывается, когда они плывут в одну сторону в бассейне, сам бассейн потихоньку движется в противоположную. То есть если они плывут по направлению к Кремлю, сам бассейн движется прочь от Москвы. Так они пересекают в нём Атлантику, но это занимает у них 40 лет. И когда они прибывают в середине 70-х в Нью-Йорк, проведя всю свою жизнь в бесконечных заплывах, то оказывается, что тот, «их» модернизм уже закончился. Получается, что предприятие было обречено на провал с самого начала… Мне очень нравится эта история.


K-Pool and Company © Nicolas Grospierre 

И вот что я сделал – я использовал один бассейн, который есть в Бруклине и выглядит как странный конструктивистский пейзаж. И трансформировал его в некое судно. Плавающий бассейн Рэма Колхаса. Который выглядит как вполне конкретная структура, утонувшая в тротуаре.

Это огромная фотография длиной в 2 метра. И когда я её выставлял публично, то захотел показать, что же реальные советские архитекторы 60-х делали, пока их товарищи «плыли в бассейне». И использовал в экспозиции свои снимки Дворца бракосочетаний в Вильнюсе или разных зданий в Тбилиси и других постсоветских городах.

Это интересный способ использовать уже существующую архитектуру как набор визуальных символов, которыми можно оперировать как кистью…

Да, и «перекраивать» их, совмещать. Как, например, в проекте W70. Так обозначается система строительства, конструкция, которая была очень популярна в Польше. И я сфотографировал множество элементов этой модульной системы, стены, окна, балконы, и стал использовать их для создания своих композиций – образов зданий, которые никогда не существовали.


W70© Nicolas Grospierre

Нашли ли вы что-то ещё интересное для себя в странах Балтии в последнее время? Какие-то архитектурные формы, мимо которых мы ходим и их не замечаем?

Да, и это, по-видимому, станет моей новой книгой. Я нашёл параллели между архитектурой колхозов, строившихся в балтийских республиках СССР, и архитектурой кибуцев, посёлков-форпостов, также применяющих коллективный труд, в Израиле. Но, конечно, в Балтии коллективизация была навязана сверху, у людей не было никакого выбора, а в Израиле люди хотели действительно попробовать «пересоздать» сельское хозяйство от самых его корней.

По разным причинам архитектура зданий и там, и там очень похожа. В Израиле в то время была модной идея, что архитектура создаёт, формирует сообщество. И в этом смысле очень важны были столовые и дома культуры. И эти же здания были важны и в структуре колхозов. В Балтии по каким-то причинам, возможно, историческим и социологическим, проводились попытки создать очень интересные здания такого типа. В остальных частях бывшего советского блока я больше такого не видел. И я хочу сделать об этом книгу как такое собрание диптихов, сопоставлений. Это будет и внешний вид зданий, и их интерьеры. И параллели между ними.

Но как это возможно? Настолько разные точки мира…

И в то же время в этой части Израиля были очень распространены утопичные и социалистические взгляды. И в Балтии эти здания всё ещё здесь. Но их содержание опять поменялось. Скажем, в очень амбициозном здании дворца культуры в Эстонии размещается ныне склад запасных частей для сельхозтехники.

Это несколько напоминает советское время, когда для таких складов использовали церкви…

Да, именно так…


Дом культуры в Кобле (Эстония). © Nicolas Grospierre


Многофункциональное здание в Геве (Израиль)

В Латвии я работал с историком искусства Майей Рудовской, в Литве – со специалистами Фонда архитектуры, которые помогали мне с информацией об авторах и функциях зданий. Но кроме специалистов никто не знает об их существовании. Они абсолютно забыты. Самые интересные постройки такого типа, на мой взгляд, существуют в Эстонии, и тамошний специалист Март Калм говорил мне, что их строили молодые архитекторы, родившиеся в 40-е годы, которым именно здесь, как бы в глухой провинции, могли позволить по-настоящему развернуться.

К тому же некоторые колхозы были действительно миллионерами по советским понятиям и меркам. У них были свои средства для таких построек…

Конечно.

А что вы думаете об архитектуре 90-х – в Польше, в странах Балтии, в других постсоветских странах. Там ведь тоже может быть много общего. Но интересно ли это сейчас или будет ли это интересно лет через 20?

Интересно – это довольно сложное и многозначное понятие. Что-то интересное для меня может быть не таким уж интересным для кого-то другого. Но в мои предпочтения архитектура 90-х не входит – по эстетическим причинам.


Николя Гроспьер. Фото: Сергей Тимофеев

Может быть, нужно больше дистанции и другое поколение. Как мы смотрим теперь на объекты 60–70-х, которые у их критически мыслящих современников, скорее всего, вызывали противоречивые чувства… Можно ли вообще назвать архитектуру зеркалом общества?

Конечно. Но в несколько проекционном смысле. Архитектура говорит скорее о том, чем это общество хочет быть или казаться. Версаль для нас выглядит таким замечательным, утончённым и чудесным, но он настолько явно транслирует идею королевской мощи. Тамошняя архитектура монументальна, она сразу ставит вопрос о масштабе отдельной личности и этой власти. И в этом её функция.

Но меня интересуют скорее другие темы, более связанные с самой формой, которая в разных обществах может нести разное содержание и существовать в разных контекстах. И в этом смысле не столь прямо и непосредственно отражать именно само общество и его схемы.

Значит, есть какие-то вещи, которые действуют поверх идеологий?

Знаете, я бы не хотел обобщать, сводить всё к каким-то чётким конструктам. Я ищу и нахожу вещи, которые мне кажутся невероятно интересными, как в случае с колхозами и кибуцами. И теперь хочу поделиться ими с другими.  

 

Материал создавался при поддержке

 

Geraldvot GeraldvotSQ - 01.07.2017 02:30
<img>https://aff.amigatoy.com/upload/123.png</img>
We are Amiga toy CPS affiliate program, our affiliate have feature of easy use, high commission, high conversion rate. We offer great conditions, Lifetime Rev share start at 30% up to 50% depend on sales. Paid on every package customer purchases. Weekly, biweekly, monthly payments based on sales volume.
We work with US and most Europe countries. We accept all kinds of traffic. search "Amiga toy affiliate" on google to reach us. link: <a href=http://aff.oc4pa.com>http://aff.oc4pa.com</a>