Фрагмент экспозиции

Орден Нищенствующих Живописцев 0

03/01/2012
Arterritory.com

В помещениях петербургского Нового музея, напротив станции метро Василеостровская, ещё до 22 января можно посмотреть интереснейшую и впечатляющую по масштабам выставку, посвященную истокам местного художественного  андерграунда – сообществу неофициальных художников, которое теперь принято именовать «Арефьевским кругом».  Выставка под названием «Беспутные праведники. Орден Нищенствующих Живописцев (ОНЖ)» собрала около 200 работ легендарных художников ленинградского андеграунда Александра Арефьева, Рихарда Васми, Шолома Шварца, Владимира Шагина и Валентина Громова. Этот проект реализуется в сотрудничестве с Русским музеем, Третьяковской галереей, американским Jane Vorhees Zimmerli Art Museum и ещё целым рядом музеев и частных коллекций.


Владмир Шагин. Прогулка. 1970-е. Картон, масло. Собрание В. Мудрова

Выставка уже с момента открытия вызвала целую волну комментариев, рецензий и откликов в прессе. «Поэт Кузьминский уподоблял арефьевцев битникам – в общем, справедливо: битники не битники, но похожую роль они на себя взяли. И её отыграли без ду­раков; кто повесился, кто сошёл с ума, кто умер на чужбине; единственно, надо добавить, внутреннее Би-би-си у первых стиляг было настроено скорее не на Штаты, а на Париж», написал Константин Агунович в «Афише». «…Ленинградские набережные, переулки и мосты, дворы и подворотни, бани, трамваи, мокрые мостовые, любовные пары и одинокие прохожие, цвет там, где его вроде бы не может быть, жизнь там, где выморожено, казалось бы, всё живое»,  отмечала Кира Долинина в газете «КоммерсантЪ».


Александр Арефьев. До чего хорошо кругом! 1954. Холст, темпера, бронза. Собрание В. Громова

Александр Арефьев, признанный позднее «лидером» группы (в то время они, конечно, не называли себя арефьевцами и ощущали себя равноправными участниками Ордена), говорил: «Достаточно иметь потрясающий объект видения – редчайший факт, который увидел только ты и которого больше не увидишь, а изобразительные средства сами выльются из тебя; они будут столь же интересными и, мы надеялись, не менее оригинальными…»

Интересно, что и традиции более позднего питерского андеграунда – митьков и «новых диких» – во многом выходят из первых попыток существования и работы «наперекор», предпринятых арефьевцами. А митьки (в их число входит и сын Владимира Шагина – Дмитрий Шагин) даже позаимствовали у Арефьева тельняшку как универсальную художественную «спецодежду».

Происходящая выставка привлекла внимание и к самому Новому музею – первому частному музею современного искусства в Санкт-Петербурге. Он открылся 4 июня 2010 года по инициативе Аслана Чехоева, топ-менеджера одной из крупнейших местных энергетических компаний. По первому образованию он – хирург и живёт в Петербурге с 17 лет. Коллекционированием Чехоев занялся уже давно, но особенно увлёкся этим в последние 10 лет. 


Владмир Шагин. Портрет Натальи Нейзель. 1955. Холст, масло. Собрание Д. Шагина

«Постепенно Аслан Чехоев дозрел до того, чтобы перевести свою коллекцию в публичный формат», рассказал Arterritory Владимир Назанский, арт-директор музея, «И было выкуплено помещение в исторической части города, в старом доме на Васильевском острове. Здесь раньше были коммуналки, людей переселили, поменяли деревянные перекрытия XIX века на железобетонные, оборудовали помещения, провели воздуховоды, установили климат-контроль. У нас, в отличие от большинства государственных музеев в России, музейные нормы действительно соблюдаются. Коллектив музея небольшой – 8 человек. За полтора года мы выпустили 4 альбома, провели 8 выставок. Каждую неделю в музее проходят лекции, первую прочёл Эрик Булатов, приехавший в тот момент в Петербург. А лекция Виталия Комара, участника известнейшего арт-дуэта KOMAR & MELAMID, продлилась с семи вечера до половины одиннадцатого и вызвала наиболее бурные обсуждения. Причём сами лекции – не пересказ общепризнанной истории искусства. Это встречи с реальными действующими лицами художественного процесса – художниками, кураторами, искусствоведами».  

А как возникла идея экспозиции «Беспутные праведники»?

Тема арефьевского круга, тема возникновения и начала ленинградского андеграундного искусства – довольно-таки «базовая» для Питера, но не очень пока что разработанная. Не было ни одной музейной ретроспективной выставки, и это – первая масштабная ретроспекция. Где-то около года ушло на подготовку – на общение с коллекционерами, на сбор работ, на подготовку альбома. Дело очень хлопотное и недешёвое, но эта выставка, безусловно, из всех наших проектов вызвала максимальный интерес.     


Владимир Назанский – арт-директор Нового музея и куратор выставки «Беспутные праведники»

Орден Нищенствующих Живописцев возник в конце 40-х, когда несколько совсем молодых людей, почти подростков, 1930–32 года рождения, учились в средней художественной школе при Академии художеств, бегали на лекции Пунина об импрессионизме – ещё до того, как его арестовали. Интересно, что они были однокурсниками Ильи Глазунова, но, в отличие от последнего, с 5 курса их отчислили. Уж очень они не вписывались в общую картину. И в самом  этом названии – Орден Нищенствующих Живописцев имени святого Луки – подразумевалось, что они будут бескорыстно служить искусству, находить «потрясающие объекты видения». Надо сказать, что почти все ребята пережили блокаду и такого за это время повидали, что после этого просто «рисовать гипсы» и восседающих моделей не хотели… У них было очень обострённое чувство «подлинного».


Инсталляция по мотивам работы Александра Арефьева «Комната». В ней использованы личные вещи художников. Авторы: Нодар Джобава, Дмитрий Грошиков

Между ними было установлено, что картины продавать нельзя, в выставках участвовать нельзя – это всё конформизм. Можно было только картины давать на время друзьям, чтобы повисели у них дома. И бывало, что так отдавали лет на 20 даже. Когда один из их круга – Родион Гудзенко – продал несколько своих картин в 1956 году французам, вернее, обменял на вещи, его даже исключили из ордена. И тут же сами власти посадили «отщепенца» на 3 года. Сидел он в одной камере со священником из Прибалтики и в итоге вышел из тюрьмы католиком…

Как долго просуществовал орден?

В течение 50-х годов они собирались по несколько раз в неделю. У поэта Роальда Мандельштама была маленькая комнатка, где они встречались и беседовали. Он им читал свои стихи. Они приносили и обсуждали свои работы. Скажем, Арефьев говорил Шварцу: «Ну, что ты всё философствуешь? Где твои работы? Если послезавтра не принесёшь – поколочу…» Это был первый случай такого автономного пространства, собственно так и зародился ленинградский андеграунд – они сознательно обрезали все контакты с миром официального искусства, специально работали кем придётся – малярами, лесорубами, грузчиками, в лучшем случае подрабатывали в типографии. Шварц и Васмэ составили мини-бригаду – красили спортивные объекты: бассейны, баскетбольные площадки. Арефьева после 2 отсидок, чтобы не забрали и в третий раз, всё-таки записали в горком графиков, он даже пробовал что-то делать для издательств. И у него первого стали покупать работы иностранцы. В 60-е их пути разошлись, ведь каждый из них был вполне самобытным художником, их объединяло скорее общее нравственное отношение к искусству.


Автобиография Шолома Шварца.  «Работал монтёром, лесорубом, маляром. Вплоть до пенсии»

Начиная с периода перестройки ими стал интересоваться Русский музей. Что-то музей получил в дар, что-то было приобретено почти за бесценок. Теперь в коллекции есть около 30 работ. На эту выставку работы прибыли и из Нью-Йорка, из частных коллекций. Кто-то давал с охотой, кто-то с сомнениями, кто-то обижался, как один местный миллионер, что не все работы из его коллекции были вывешены. Но не все слова рифмуются и не все картины могут вписаться в экспозицию. Поэтому выставлено 200 работ, а в каталог вошло около 300.» 

Первоначально выставка планировалась до середины декабря, но интерес к ней был настолько большой, что она продлена теперь до 22 января, после чего часть работ отправится снова за океан, а большинство вернётся в российские музеи и коллекции. 50 лет искусство, созданное художниками «Арефьевского круга», ждало своего осмысления и признания. И это пёстрое и сочное, точное и экспрессивное ощущение жизни, подмеченное и вписанное в холсты членами Ордена Нищенствующих Живописцев, остаётся, возможно, наиболее честным и бескомпромиссным воплощением эпохи 50-х, её героев и её драм.

  
Рихард Васми. Интерьер. 1956. Холст, масло. Собрание В. Громова