Александра Цукерман. Фото: Кристапс Калнс, «Dienas mediji»

Детство – это безграничная кладовая сокровищ 0

Небольшой разговор с художницей из Израиля Александрой Цукерман

26/02/2016
Одрия Фишере 

Александра Цукерман – художница, которая совсем бы не расстроилась, если бы ей сказали, что она рисует как маленькая девочка. Её насыщенные яркими деталями работы, представленные на выставке «Три девицы под окном», которая проходит сейчас в Музее декоративного искусства и дизайна, очерчивают мир фантазии, уходящий корнями в русское народное творчество, иллюстрации к сказкам и детские воспоминания о российских дачах. Родившаяся в 1981 году в Москве и в возрасте десяти лет вместе с семьёй эмигрировавшая в Израиль, Александра Цукерман по-прежнему вспоминает рисунки на стенах юрмальского кафе «Буратино», детские книжки сказок и мультфильмы. Эти образы из воспоминаний обогащаются и развиваются под влиянием образцов средневекового искусства Европы, метафизической живописи, а на этот раз – и экспонатов из коллекции рижского Музея декоративного искусства и дизайна.

Художница рассказывает, что истоки показанного на этой выставке следует искать в народном ремесле и декоре. Тут стоит вспомнить хохлому – стиль русского народного декоративного искусства с характерными для него нарисованными на дереве пышными, в народном стиле узорами из цветов, чьи отзвуки можно найти на выставке в росписи фарфоровых тарелок. Они выставлены в витрине рядом с декоративными тарелками из постоянной коллекции музея. По расписанным Цукерман круговым поверхностям вращаются обнажённые женственные существа; в свою очередь, на сопровождающих их и расположенных по соседству рисунках можно увидеть русалок, крабов и жар-птиц, а центральную часть экспозиции занимают гобелены – на четырёх из них, продолжающих одну общую тему, изображены окружённые птицами и цветами встретившиеся в вечерних сумерках влюблённые.

«Даже если в её работах нет прямого отклика и влияния конкретных авторов – Мадерниекса, Цирулиса, – ведь у них всё-таки другая эстетика, в то же время сам подход как-то очень близок. Сто лет прошло, но всё равно она откликается на то, что было интересно и им, и ищет вдохновения там же, где и эти авторы», – говорит куратор выставки «Три девицы под окном» Зане Онцкуле.


Александра Цукерман. «Любовники (День и ночь)». 1-я часть. Экспозиция выставки «Три девицы под окном». 2016. Фото: Ансис Старкс

Вы были в курсе контекста, в каком ваши работы будут выставлены в музее? Вы до этого изучили коллекцию музея?

В действительности это своего рода комбинация. Первоначально планировалось выставить проект в помещении центра современного искусства kim?, там должна была быть классическая экспозиция в «белом кубе», но затем ситуация изменилась, и Зане [Онцкуле] предложила мне сделать выставку здесь. Это было замечательно и волнующе одновременно, потому что всё, что можно увидеть в экспозиции этого музея, меня чрезвычайно заинтересовало. Это часть того, что как раз меня вдохновляет. Народное ремесло, ручные работы, декор – в них следует искать корни и моего искусства. Поэтому, когда возникло это место, я его мгновенно «приняла в себя» и использовала в качестве источника вдохновения.

Как только Зане предложила это пространство, не осталось никаких сомнений – выставка должна проходить именно здесь. И настоящим вызовом выглядела возможность вписать мои работы в уже существующую экспозицию. Мы хотели, чтобы выставка слилась с экспозицией музея, но всё-таки – чтобы и мои работы были заметны.

Проект начинается с гобеленов, которые заказал kim?. Их выткали местные художницы по текстилю – Лива Капрале, Йоланта Шалвите, Велга Витола и Элина Воевода. Всего четыре гобелена. На всех четырёх – один образ: объятие романтической пары. Я хотела показать один и тот же образ в движении – пара как бы перекатывается из одного гобелена в другой, а среда вокруг них меняется, день переходит в ночь. И их всё время сопровождает месяц. Заключительный «кадр» этой экспозиции гобеленов – вокруг стемнело, глухая ночь, остался только месяц. Но за этой работой открывается вид на зал первого этажа музея – апсиду церкви – как на открытый космос.

Когда мы начали думать о музее как пространстве для выставки, мне пришла в голову мысль о расписанных тарелках. В этом музее просто удивительная коллекция фарфора. Вот так была задумана связь между гобеленами и рисунками, которая прослеживается на выставке.

Выставка начинается с рисунка фасада музея – это первое, что видит посетитель. До этого для своих работ я использовала разные архитектурные мотивы – немного в духе Кирико. По настроению они напоминают ту часть Старого города, где находится музей. Всё это породило у меня много откликов, отражений.


Александра Цукерман. «Влюблённые (День и ночь)». 2-я часть. Экспозиция выставки «Три девицы под окном». 2016. Фото: Ансис Старкс

Название «Три девицы под окном» заимствовано из «Сказки о царе Салтане» Пушкина?

Да – Три девицы под окном / Пряли поздно вечерком. Мне нравится построение этой сказки – её ритм, многократно используемые повторы. Дело совсем не в том, что меня интересует именно этот конкретный рассказ. Меня привлекают все сказочные мотивы, где происходит трансформация, – принцесса-лебедь, люди, разговаривающие с волнами, спрятанная в яйце игла. Магический и мифологический аспект. В этом есть своего рода ностальгия по моему детству, однако меня привлекает не только это.

А вас интересуют сказки других народов?

Да, думаю, что в сказках разных народов можно найти очень много сходных мотивов. Меня приводит в восхищение именно этот мотив трансформации и круговращения. Что-то подобное я делаю в своих вещах. Например, линия рисунка на тарелке – в ней можно увидеть и крыло птицы, и цветок, и ветку, и волосы – один элемент переходит в другой. Есть это движение. Так же как движение месяца по небосклону.

Расскажите ещё о месяце. Его образ довольно часто появляется в ваших работах.

Месяц... Это что-то очень романтическое. Я думаю, что он позволяет некоторым существам выйти наружу из темноты. Это – пространство для воображения, место для живописи, потому что она, так же как месяц, только отблеск света. Месяц ведь сам не порождает свет, он в своём роде только образ, отверстие в тёмных небесах.

 
Александра Цукерман. «Девушка с цветком». Экспозиция выставки «Три девицы под окном». 2016. Фото: Ансис Старкс

На предыдущих выставках вашим средством выражения был главным образом рисунок. Как вы пришли к идее о ткачестве?

Во-первых, меня чрезвычайно впечатлила серия гобеленов позднего средневековья «Дама с единорогом» [La Dame á la Licorne, XV век – ред.] в Музее Клюни в Париже, а также серия из семи гобеленов «Охота единорога» [The Hunt of the Unicorn, примерно 1495–1505 – ред.] в музее Cloisters в Нью-Йорке. Во-вторых, у меня возникла мысль, что ткачество связано со временем. Так как я вообще не пишу маслом, это было для меня ещё возможностью выразиться в медиа, сходном с живописью: ощущение от картины близко к ощущению от гобелена. Было интересно трансформировать одно медиа в другое.

Помните ли вы, как вы обратились к искусству?

Кажется, мне всегда нравился запах картин. Помню, как ребёнком меня водили в музеи, как я стояла прямо перед картиной. Всегда хотела быть художницей. И радуюсь, что у меня есть возможность делать это. Это – возможность играть, возможность отключиться от окружающего мира, возможность мечтать. Конечно, это совсем не так просто, тебе надо сконструировать свой мир, построить его, сформулировать.

 
Экспозиция выставки «Три девицы под окном». 2016. Фото: Ансис Старкс

Как вы видите себя в общей картине современного искусства Израиля?

Честно говоря, я чувствую себя там немного белой вороной, но в Израиле много интересных художников. Мне самой как-то тяжело определить своё место.

Вы как личность изначально создавались в одной среде, но затем росли уже совсем в другой. Как это повлияло на ваши поиски идентичности?

Знаете, в Израиле существует группа The New Barbizon. В ней объединились художницы, переехавшие туда из бывших республик Советского Союза. Все они восприняли искусство в стране, где они родились, и приехали в Израиль уже как сложившиеся авторы. Я попала туда немного раньше – ребёнком – и изучала искусство в Бецалельской академии искусства и дизайна, которая предоставляет образование на основе современного искусства. То, что делают участницы The New Barbizon, в художественном контексте искусства Израиля очень интересно – это такая точка зрения иностранца, что-то очень академичное. У меня другой подход, но тут есть какая-то связь.
Зато, например, Саня Кантаровский или Элла Круглянская (у них тоже была выставка в kim?), эмигрировали уже в детстве, и оба, так же как и я, смотрят вокруг и ищут этот знакомый аромат дачи. Эти ощущения очень сильны, они не исчезают. Они тебя обогащают. Детство – оно как безграничная кладовая сокровищ.

Я здесь по преимуществу нарисовала только девушек и девочек. Если бы мне кто-то сказал, что я рисую совсем как девочка, для меня это было бы большим комплиментом.

А если бы в этом кто-то попробовал увидеть феминизм?

Мне всё-таки понравилось бы больше, если бы мне сказали, что я рисую как девочка. Я выросла в обществе, где мужчины определяют то, что является хорошим вкусом или плохим вкусом, и, конечно же, то, что можно увидеть на этой выставке, я не смогла бы создавать в то время, когда училась в художественной школе. Теперь, когда я сама работаю со студентами, единственная вещь, которой мне хотелось бы их научить, – суметь найти свой путь и потом идти по нему. Если вы действительно во что-то верите, я тоже смогу в это поверить. Только это способно меня убедить.


Александра Цукерман. «Без названия». Экспозиция выставки «Три девицы под окном». 2016. Фото: Ансис Старкс

Выставку Александры Цукерман «Три девицы под окном» в Музее декоративного искусства и дизайна организует центр современного искусства kim?. Выставка открыта до 3 апреля.