Юлийс Мадерниекс (1870–1955). Узор для ковра (фрагмент). До 1922

Три художника о трёх художниках 0

Фавориты выставки «Акварель в Латвии. XIX–XXI века» 

31/10/2015
Паула Лусе

До 13 декабря в выставочном зале Латвийского Национального художественного музея «Арсенал» проходит выставка «Акварель в Латвии. XIX–XXI века». Впервые в истории ЛНХМ можно осмотреть столь обширную выставку, которая охватывает три столетия развития этого направления искусства, демонстрируя многосторонность его техники. На выставке представлены работы в историческом, мифологическом и бытовом жанрах, портреты, акты, пейзажи, натюрмортные композиции, а также книжные иллюстрации и эскизы театральных костюмов. Arterritory.com опросил трёх художников – Хелену Хейнрихсоне, Иеву Юрьяне и Кристиана Бректе, работы которых также включены в экспозицию, чтобы выяснить, кто здесь – их фавориты.

 
Карл Хун (1831–1877). Вечер накануне Варфоломеевской ночи (Лигист). После 1868. Бумага, акварель. Коллекция ЛНХМ. Фото: Нормундс Браслиньш

ХЕЛЕНА ХЕЙНРИХСОНЕ

Как первую работу я хочу назвать «Вечер накануне Варфоломеевской ночи» Карла Хуна, потому что с этой акварелью у меня ассоциируется детство, когда бабушка водила нас с сестрой в музей. Уже тогда эта работа произвела на меня огромное впечатление. И теперь она по-прежнему мне очень близка; единственное – я, наверное, хотела бы, чтобы на этой выставке она была более «выделена». Как вторую работу хотелось бы упомянуть «Аллею ужасов» Язепса Гросвалдса, в которой тоже наблюдается довольно мрачное настроение, однако переданное с великолепной утончённостью.


Кристианс Бректе (1981). Александра I. 2010. Бумага, акварель. Коллекция ЛНХМ. Фото: Нормундс Браслиньш


Кристапс Гелзис (1962). Ключи от Риги. 2007. Коллекция ЛНХМ. Фото: Нормундс Браслиньш 

Третье место делят работы Кристапса Гелзиса и Кристианса Бректе. По-моему, хорошую работу определяет то, что у вас появляется желание около неё остановиться и как следует её рассмотреть. Вот это и был критерий, по которому я выбирала своих фаворитов. Экспозиция выставки вызывает раздумья и о том, какое большое значение имеют скульпторы и их цветные рисунки. Моя настольная книга – это альбом акварелей Родена. Большие художники и великие умы всегда экспериментировали и работали в различных техниках. Я сама работаю в технике акварели, занимаюсь и рисунками на фарфоре. Но акварель стала любимой техникой особенно теперь, когда  у нас доступны все эти чудесные сорта бумаги.


Язепс Гросвалдс (1891–1920). Аллея ужасов. 1916. Бумага, акварель, гуашь. 23,2 x 26,2 см. Коллекция ЛНХМ


Екабс Казакс (1895–1920). Беженцы. Бумага, акварель. 21 x 27 см. Коллекция ЛНХМ 

ИЕВА ЮРЬЯНЕ

Во-первых, все мои фавориты на этой выставке выставлены в первом зале. Считаю, что «Арсенал» занимается тем, чем и надо заниматься музеям, потому что возможность видеть оригиналы работ – это абсолютная необходимость. Чаще всего между оригиналами работ и репродукциями – огромная пропасть, и если у зрителя нет возможности понять и оценить это, он никогда не станет ценителем искусства. Поэтому я рада видеть эти великолепные работы вблизи. Хотя было трудно выбирать между работами Язепса Гросвалдса и Екабса Казакса, первым я хочу назвать именно Казакса. У этого выбора много причин; во-первых, чрезвычайно сильно в миниатюрном формате показан очень важный период в жизни латышской нации.

Так как я работаю и в кино, и в театре, то я вижу, насколько эти акварели Казакса богаты информацией, по ним можно было бы делать инсценировку. Они рассказывают о многом и в деталях. Это если говорить о содержании, но есть и формальные качества – способ, который выбран, чтобы создать эти работы, чудесный колорит, который можно оценить только в оригинале, который весьма насыщен и суров. Эти работы надо очень долго наблюдать и анализировать – и с точки зрения композиции, и с точки зрения содержания. Акварель – очень подходящий материал, чтобы быстро зафиксировать происходящее. Но к этим работам нельзя отнести прославленную лёгкость и прозрачность акварели. Если бумага хороша и хороши сами краски, то и акварель можно «мучить» довольно долго. Я допускаю, если бы меня спросили про фаворитов в другой период жизни или в другом возрасте, я, возможно, выбрала бы что-то другое.


Юлийс Мадерниекс (1870–1955). Узор для ковра. До 1922. Бумага, акварель, тушь. 51 x 57,5 см. Коллекция ЛНХМ

Следующим хочу назвать Юлийса Мадерниекса. Он опять-таки показывает совершенно другой период – эпоху свободной Латвийской Республики. У меня вызывает восхищение то, как Мадерниекс использует национальный багаж, традиционные мотивы и стилизует их в соответствии с европейскими тенденциями своего времени. И делает это очень обаятельно, без нажима, в его работах можно видеть то, как свойства колорита, композиционные и традиционные ценности соединяются с немыслимой точностью рисунка. Это абсолютное качество дизайна, повлиявшее и на текстиль, и на интерьер.


Албертс Кроненбергс (1887–1958). Иллюстрации к книжке картинок Албертса Кроненбергса для детей «Овчинка». 1937. Бумага, акварель, тушь. 26 x 20,4 см. Коллекция ЛНХМ

Так как для меня самой акварель является очень важной в книжной графике, мне было трудно выбрать между работами Ансиса Цирулиса и Албертса Кроненбергса. Но всё-таки я хочу выделить Кроненбергса, потому что хочу, чтобы мои дети читали, и это надо развивать довольно рано. Иллюстрации Кроненбергса произвели большое впечатление в детстве и на меня. Они учат ребёнка понимать ценность языка и шутки, позволяют оценить по достоинству различные национальные чёрточки. И всё это достигнуто поистине сердечно и остроумно и доступно для каждого маленького читателя, чтобы он смог потом сам вырасти до Казакса, Гросвалдса и Гелзиса.


Иоганн Кристоф Бротце. Поместье Гравенхайде в 1796 году. Фото с ambermarks.com


Карлис Падегс (1911–1940). Последняя мать. 1935. Бумага, тушь, акварель. 33 x 22 см. Коллекция ЛНХМ

КРИСТИАНС БРЕКТЕ

Первым я хотел бы назвать Иоганна Кристофа Бротце, потому что его работы я помню с детства, когда я листал толстые тома и радовался, насколько детализовано и утончённо документирована жизнь того времени. Тогда ведь ещё не было интернета, и мы с удовольствием рассматривали книги. Акварели Розенталса тоже очень своеобразные, в то время многие художники делали эскизы акварелью, потому что краски были дороги, а также потому, что это – удобный и быстрый материал. А как второго автора я хотел бы выделить Падегса и его акварели, потому что для него, как и для меня, близка тема смерти. Я считаю смерть хорошей темой, с которой можно работать, потому что она так близко от нас и мы все рано или поздно придём туда; но я не связываю её с чем-то мрачным. Поэтому меня впечатляют его акварели; думаю, если бы он был жив или если бы я жил в то время, нам определённо было бы о чём поговорить. Как материал, акварель мне самому очень близка, потому что она такая разная; можно выполнить её в утончённых нежных тонах, но акварель требует и точного понимания, что именно ты хочешь показать. Другими красками можно всё замалевать и начать сначала.

А третьей хочу назвать работу Яниса Либергса «Полуакт девушки», потому что на ней изображена нагая несовершеннолетняя девушка, сколько ей там могло быть – лет четырнадцать? Может, даже меньше. Но работа просто выдающаяся. Возможно, меня она задевает тем, что мы сейчас живём в то время, когда обсуждаются все эти законы о морали, а вот тут художник начала ХХ века нарисовал акт с несовершеннолетней девушкой – и мне это просто нравится.


Янис Либергс (1862–1933). Полуакт девушки. До 1910. Бумага, акварель. 61,2 x 44,2 см. коллекция ЛНХМ

www.lnmm.lv