Кирилл Кобрин. Фото из личного архива

Три лекции об обществе и искусстве. Кирилл Кобрин в Риге 0

1/04/2015
Arterritory.com 

Наш постоянный обозреватель из Лондона культуролог и эссеист Кирилл Кобрин даст в Риге в течение апреля три лекции о современном искусстве и европейском обществе. Первая из них пройдёт уже 7 апреля в «Калнциемском квартале». Все лекции пройдут на английском языке, вход на первую и последнюю – платный. Вот как Кирилл Кобрин вкратце обозначил суть каждого из выступлений.

Как, прогуливаясь по городу, делать искусство и революцию: «психогеография» от Ги Дебора до В.Г. Зебальда. 7 апреля, 19:00, «Калнциемский квартал».

Искусством сейчас может быть всё – от политического жеста до хулиганской выходки. Революцией, бунтом – тоже; даже сидя у своего лэптопа и расшаривая в FB эмоциональный пост о несправедливости или призыв выйти на улицу, многие воображают себя Бакуниным или даже Че Геварой. По мнению Кирилла Кобрина, значительная часть бед нашего мира происходит из-за этой подмены – когда изначальное намерение ничто, а результат, получившийся при соприкосновении этого намерения с контекстом, – всё. В то же время настоящие революции – со стрельбой, знаменами и героической смертью на баррикадах – давно себя скомпрометировали. Что же осталось? Осталась тихая революция, такая, которая никого не убивает, ничего материального не разрушает, но подрывает сами устои буржуазного общества. Об этой революции, которую начал француз Ги Дебор в 1950-х годах с кучкой знакомых пьяниц, дебоширов и художников, и о том, как эта революция видится сегодня, и пойдёт речь.

 

Апология Contemporary Art. Почему без современного искусства нет современной Европы? Лекция организована журналом Rīgas Laiks и Латвийским центром современного искусства. 8 апреля, 19:00, творческое пространство The Mill (Бривибас, 33).

Contemporary art находится сейчас под двойным ударом. Его тихо ненавидит западный европейский обыватель, искренне считающий, что он «сам нарисует (сделает) в сто раз лучше», и подозревающий, что современные художники все как один – жулики, зарабатывающие деньги на обмане публики. Эту ненависть обыватель выражает крайне редко – почти никогда. Прежде всего потому, что это неприлично: contemporary art есть часть establishment'а, оно институализировано, за ним стоит пресса и даже государство в какой-то степени (ведь именно государство видит в современном искусстве важную общественную и социально-педагогическую силу). Второй враг современного искусства – традиционалистские общества, либо ещё живущие в эпоху «модерна» (Иран, к примеру, или среднеазиатские страны), либо вернувшиеся туда в результате мощной исторической деградации (Россия). Там претензии к contemporary art другие. В первую очередь, как ни странно, эстетические – представления в этих обществах о «красоте» совершенно иные; прежде всего – они не отрефлексированы с социальной и политической точек зрения. Там считают, что красота – это «то, что вообще красиво». Во-вторых, претензии с этой стороны носят характер политического и идеологического раздражения. Если западный обыватель обвиняет современное искусство в несвободе и эпигонстве, какой-нибудь русский обыватель обвинит это искусство в излишней свободе, в том числе и в свободе кого-то оскорбить или обидеть. Как выживает сontemporary art в этой неблагоприятной обстановке – и почему современное искусство есть важнейшая из «новых европейских ценностей», – об этом пойдёт речь в лекции.

 

Coolness – последний шанс европейца. 18 апреля, 19:00, Винная галерея «Калнциемского квартала»

Ещё сто лет назад Европа была центром мира, законодателем мод, самой мощной индустриальной территорией мира, которая владела половиной земного шара. Европа производила великие искусство и литературу, сама же их потребляла, сама же распространяла их за свои пределы. Двадцатый век, начавшийся с Первой мировой войны (имеется в виду настоящий, а не календарный двадцатый век), покончил с этим. Европа важна – но не очень. Основные вещи этого мира делают в Америке, на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии, там же производится большинство того, что так или иначе составляет жизнь нашего мира, – технологии, слова, образы. По-прежнему Европа самое комфортное и удобное место для жизни и, за некоторым исключением, – самое безопасное. Однако помимо этого – и кроме продажи с помощью туризма своей долгой истории – Европе почти нечего предложить ни себе, ни миру. Если так, то остаётся одно – создать универсальный образ себя, которому будут завидовать другие, пытаться подражать, купить, украсть. Что это за образ? Основы его заложили Бруммель и Бодлер; первый – жизнью, второй – словами. Это образ денди. Образ этот претерпел большие изменения в прошлом веке и страшно устарел; однако британская поп-культура, самая изобретательная в создании образов, вдохнула в него вторую жизнь. Краткая история того, как изобретённый пиарщиками британского премьера Тони Блэра термин Cool Britannia превратился в способ мышления и поведения, в тот образ, без которого Европа утонет в истории.