Марина Кастальская. Земля. 2006 (фрагмент)

Крест и чаша. Монументальная графика Марины Каcтальской 0

 28/05/2014
Arterritory.com 

Марина Кастальская. Любовь к геометрии
Москва, галерея «Агентство. Art Ru», 22 мая – 27 июля, 2014 

«Признак искусства – оказаться в нужное время в нужном месте. Нет, не подсуетиться, дескать, вот он я! А быть найденным. Вовремя. Художник сидит и нечто царапает, с виду довольно бессмысленно, вокруг сменяются эпохи, стреляют танки, артисты срывают с себя одежды и карабкаются на памятники, а он, вполне соответствуя романтическому мифу, не обращает внимания, продолжает царапать. И вдруг – раз! Новая эпоха, никто не хочет больше смотреть на голых людей, а хочет покупать царапины. Что случилось?» Так начинает свой текст о московской художнице Марине Кастальской (1948) в «Художественном журнале» 2008 года Богдан Мамонов, который считает, что её искусство – это проект, совпадающий не с конъюнктурой рынка, а с собственным бытием. В чём он и видит критерий качества. 

Сами устроители открывшейся 22 мая выставки «Любовь к геометрии» пишут, что «Марина Кастальская – представитель тех „мерцающих” художников, в которых внимательный наблюдатель усмотрит важные симптомы эпохи. Кастальская – не единственный современный автор, чьё творчество проникнуто спиритуальной энергетикой, но вне всякого сомнения один из наиболее знаковых. В течение последних 30 лет работы в графических техниках она избирает локальный участок, обозначенный ею „монументальной графикой”. Уникальность её техники – в придании бумаге трёхмерности и прямом погружении в неё… Кастальская нашла в языке модернизма потенциал для христианского сообщения. Художница не только не скрывает, но всячески подчёркивает свой интерес к библейскому посланию, что выражается и в названиях её картин-объектов, и в мозаичных вкраплениях, мерцающих на поверхности некоторых работ, и в образе „чаши”, который дрейфует из картины в картину. У наблюдателя возникает неизбежное желание увидеть связь между пластическим наследием иконописи и языком русского авангарда». 

При любезной поддержке «Агентство. Art Ru» мы связались с самой художницей, чтобы задать ей несколько вопросов нашего экспресс-интервью. 


Марина Кастальская. Земля. 2006

Многие говорят о роли русского авангарда, но на слуху не так уж много художников, действительно опирающихся на эту традицию. Можете ли вы себя отнести к их числу? Какой пласт визуальной культуры ХХ века для вас особенно важен? 

Я думаю, что список художников, опирающихся на традицию русского авангарда, весьма обширен. Это и В.Умнов, и А.Панкин, Б.Турецкий, Э.Штейнберг, Л.Борисов, А.Красулин, В.Наседкин, Е.Прейс и многие другие. Причём «гены» русского авангарда присутствуют и в живописных произведениях, и в конструктивистских объектах, в графике и скульптурах. Доказательством этого могут являться выставки в Русском Музее и в Государственной Третьяковской галерее «Абстракция ХХ века». Да, я могу причислить себя к художникам, на которых сильное влияние оказали работы мастеров русского авангарда. Лично на меня оказал влияние именно Малевич, своим «Квадратом» как бы «разрешивший» большие плоскости картины покрывать чёрным, красным или белым цветом, а также обращаться к мотиву основных геометрических сакральных форм – таких, как крест, квадрат, круг и пр. Что касается особенно важного для меня пласта визуальной культуры ХХ века – это, несомненно, Сезанн и выросший из его наследия кубизм. Зачаток кубизма у Сезанна мне видится в некоей дематериализации изображаемых предметов, особенно это видно в пейзажах последнего периода («Гора Сент-Виктуар», «Берега Марны»). «Замковый камень» будущего кубизма – это словно гранёные, геометрически структурированные отражения берегов и деревьев в воде.
И, конечно, рисунки Сезанна. Как сильно они задели Джакометти в его живописи и графике! Внимание к обработке краёв листа (холста), «рисование» ластиком... Оба – любимые. Оба – учителя. 


Марина Кастальская. Кристалл сияющий. 2011

Некоторые критики говорят о «новом религиозном искусстве». Близка ли вам такая идея? Могут ли современное искусство и вера снова стать в какой-то мере союзниками? 

Под новым религиозным искусством я подразумеваю не написание икон или картин на библейские сюжеты (мы ведь говорим о «мирском», «светском» искусстве), а передачу художником в своих работах ощущения целостности, единства и полноты мира, сотворённого по замыслу Великого Автора всего, что было, есть и будет. Поэтому для передачи этой идеи, этого ощущения могут применяться как реалистические, так и нефигуративные способы выражения. В скромных букетиках Раисы Флоренской (сестры великого философа о. Павла Флоренского) несомненно видна её вера и смиренное восхищение неброскими цветиками, и это удивительным образом поднимает их в совсем иной разряд: мы понимаем, что это тоже часть Творения, часть космического полотна. Могут ли современное искусство и вера снова стать в какой-то мере союзниками? – Да, если под верой мы будем понимать не только веру в Бога в ортодоксальном, церковном понимании, но расширим его, приняв НА ВЕРУ, что без какой-либо одной художественной версии действительности картина мира останется неполной. Мы должны приступить к нашей работе с внутренней убежденностью, что нечто, существующее за пределами нашего разумения, творит через нас, и мы не должны препятствовать этому. 


Марина Кастальская. Тексты, не имеющие отношения к формам. 2011

Ваши любимые материалы? Что они для вас значат, как вы их ощущаете? 

Любимый материал – бумага. Как вода может быть льдом, паром и жидкостью, так и бумага может обладать различными качествами. Рыхлая. Прозрачная, тончайшая. Вержированная. Грубая, ручного отлива, с неровными краями... Люблю читать древние китайские и японские руководства по изготовлению бумаги, например, с добавлением слюды, хвои, стрекозиных крылышек... Алхимия + энергетика природных элементов. Мне это очень близко. Я тоже иногда подмешиваю в свою бумажную массу землю, песок, корундовые порошки, сосновые иглы и пр., создаю неровности, рельефы на поверхности. Бумага, особенно когда сам художник изготавливает её, выбирая способ, наиболее адекватный замыслу каждой работы, активно помогает созданию образа. Я ощущаю бумагу (бумажную массу в особенности) как податливую, чуткую структуру, очень тактильную, чувственную. Она такая, пока еще не высохла – на сетке ли при машинном отливе, на планшете ли у меня в мастерской. А когда высохнет, может стать монументальной, почти как стена. Поэтому я свои объекты называю «монументальной графикой».


Галерея «Агентство. Art Ru»
Россия, Москва, Озерковская наб., 26