«Стереотипы» арт-терминала

Современное. Литовское. Меланхоличное 0

Разговор с куратором выставки современного литовского искусства «Remake» и одним из создателей «эстетического терминатора» Игнасом Казакевичусом 

26/05/2014
Беседовала Александра Артамонова
Фото предоставлены Балтийским филиалом ГЦСИ 

С виду арт-терминал похож на устройство для регистрации пассажиров на авиарейс или на автомат для пополнения счёта на мобильном телефоне. Только установлен он не в аэропорту, торговом зале супермаркета или холле офисного центра, а в одном из выставочных залов калининградской мансарды «Кронпринц» Балтийского филиала Государственного центра современного искусства. На светящемся сенсорном экране зрителю предлагается выбрать не оператора сотовой связи или номер рейса, а ответ «да» или «нет» на каверзный вопрос о современном литовском искусстве. После того как игрок отгадает все загадки, терминал привычно загудит и выдаст не чек об оплате услуги, а лист, на котором будет написан психолого-артистический тип зрителя, соответствующий точно такому же типу одного из художников, представленных на самой выставке. Чтобы выйти из интеллектуальной викторины победителем, лучше заранее внимательно посмотреть экспозицию. Загадок у терминала всего шестнадцать, художников на «Remake» тоже. Вместо работ у каждого только краткая биография, стеклянный бокс, в котором один предмет, фетиш – стоптанный ботинок, резинка для волос, человеческий череп, старая малярная кисть или потрепанная книга сказок – как бы личная вещь художника, и одна картина, на которой янтарём выделены ключевые моменты – составленная организаторами выставки гиперболизированная метафора всего творчества.

Книга сказок – как раз фетиш известной видеохудожницы Кристины Инчиурайте, о которой мы уже писали. На холсте – цепная собака из фильма Кристины «Выживание», янтарем маркированы обвисшая грудь овчарки и ошейник. Грудь до земли – символ женщины-матери. Ошейник своим видом намекает, что где-то неподалеку должны быть и цепь и будка – социальные рамки, которые каждый раз пытается преодолеть художница, снимая фильм то о девушках в колонии, то о женщинах, служащих в полиции, то о бывших активистках реформаторского движения. 

Открытие выставки «Remake» в Балтийском филиале Государственного центра современного искусства состоялось в рамках проекта «Близкий незнакомец». Это первая презентация арт-терминала в России, через какое-то время сразиться с «искусствоведческим разумом» смогут и зрители выставок в Европе. А пока что об арт-терминале и выставке «Remake», проблемах презентации, ощущении меланхолии, возможности рассказать историю современного литовского искусства при помощи шестнадцати картин с кусочками янтаря и такого же количества фетишей, а также об обиде и понимании рассказывает куратор проекта, директор Клайпедского центра культурных коммуникаций Игнас Казакевичус. 

Проблема презентации 

Сегодня в Литве официально поддерживаются постконцептуализм, линейный минимализм, архивная эстетика. Сложившаяся ситуация плоха не тем, что в Литве это популярно и модно, а тем, что среди множества разных мировых тенденций и течений наши официальные институции поощряют лишь те, которые я назвал. Остальные проявления современного искусства тоже участвуют в выставках и фестивалях, но на вторых ролях. Большинство проектов, представляющих современное литовское искусство за рубежом, делают акцент только на просветительскую составляющую. Институциональные проекты в большей степени движимы тематическими соображениями. Такой подход нельзя назвать плохим – он всё же устанавливает определенный спрос на фотографию, документальное или художественное кино. А в ряде других случаев решения просто принимаются людьми, действующими от имени государства, и уже они решают, что стоит показать, а что – нет. Эта ситуация в литовском артистическом сообществе и стала одной из тем нашей выставки. То, что для меня и второго куратора «REMAKE» Видаса Пошкуса является предметом иронии, для многих других художников и кураторов – ситуация, в которой они работают и самореализуются. 

Я с Видасом долго думал о проблеме презентации любого выставочного проекта. С чем сталкивается художник, институция, куратор, когда выставка переезжает с места на место, из одного музея в другой, из одной страны в другую, изменяется ли её манифест, меняется ли концепция, что добавляется, а что уходит? Мы поняли, что имеем дело с бесконечным изменением, римейком, и постарались вывести универсальную формулу, благодаря которой любой человек, несмотря на собственный социальный статус, интеллектуальный контекст, образование и национальность, сможет понять эту презентацию. 

От вершины Олимпа к его подножью 

Мы взяли четыре очень простых и базовых аспекта – политический, культурный, гендерный и психологический, стали их между собой скрещивать и получили шестнадцать стереотипов. К каждому из них подобрали соответствующего, по нашему мнению, современного литовского художника. На выставке нет самих художников, но присутствует что-то от их ментальности и эмоции, и это «что-то» мы можем понять. О каждом из них была написана краткая, увлекательная, отчасти гиперболизированная биография. К каждому художнику был подобран фетиш, представляющий физическое родство с автором и помещенный в стеклянный бокс, – привет архивной эстетике! В дополнение к биографии и фетишу идёт янтарная картина, своеобразный конденсат всех предыдущих работ этого автора. И самое главное, был создан сам «арт-терминал» – ключевая, интерактивная фигура выставки, но о нём позже. 

Экспозиция построена при помощи современных технологий, тенденций – например, архивной, когда всё распихано по ящичкам, объяснено, описано и задокументировано, и, что важно, при помощи эстетики китча. Китч нужен для того, чтобы произошла конверсия от вершины Олимпа, на которой обитают художники, до его подножья на равнине, по которой ходят простые смертные. А тень от этой горы Олимп падает на всех, что бы ни говорили. 

Янтарный Троянский конь 

К каждому художнику мы нарисовали картину, на которой изображено то, что в большей степени соответствует этому автору, а самые важные, проблемные части изображения выделили янтарной россыпью. Вот, например, картина о Юрге Бариляйте – живописце и перформансистке. Работы Юрги очень женские, эмоциональные, она всё время на грани, она словно пытается охватить необъятное, дотянуться до горизонта. Один из её известных перформансов – интерпретация народной сказки о двух лягушках, попавших в кувшин с молоком. Юрга буквально барахтается в сосуде с молоком, пытается выбраться из него и прилагает все физические усилия, чтобы молоко от её барахтаний стало сметаной или маслом. Мы взяли стоп-кадр из этого видео, перенесли его на холст и именно края сосуда выделили янтарём. Мне кажется, что получилось довольно красиво. Или, к примеру, живописец Хенрикас Черапас, отличительная визуальная особенность его работ – это очень широкие, густые мазки, краска, стекающая по холсту струями – эти подтеки мы и сделали янтарными. Для разных картин подобран янтарь разной фактуры. На некоторых работах он гладкий, обработанный, очень «животный», напоминающий рыбью икру; на других – грубый, колотый, неоднородный. 

Янтарь – это конверсия языка современного искусства на бытовой язык. Простой человек увидит нашу картину и не побоится повесить её у себя дома, рядом с янтарным портретом Путина, или рядом с янтарной иконой, или рядом с картиной, на которой янтарём выложены милые котята. Для меня вот эти янтарные картины – это Троянский конь, которого мы пытаемся впихнуть в избу к крестьянину… Зачем? Чтобы он повесил, посмотрел и подумал: «Надо же, какие странные вещи делают люди». И стал думать дальше, зачем люди так делают, почему. Но другой человек, который что-то когда-то читал, что-то понял для себя в искусстве, увидит в этой янтарной картине иронию, эстетику китча и прочтет её иначе. И это не страшно, ведь все мы читаем тексты по-разному: кто-то между строк, кто-то – по диагонали, кто-то интересуется не смыслом написанного, а количеством грамматических ошибок в тексте. 

Эстетический терминатор 

Я называю «арт-терминал» еще «эстетическим терминатором» – он как бы нападает на зрителя, стимулирует восприятие истории искусства через компьютерную игру. Суть его работы состоит в изобретении простой формулы, основанной на координированном пересечении всех художественных аспектов (стереотипов). Терминал презентует современную литовскую арт-сцену и 16 её стереотипов – феноменов и художников разных возрастных групп, которые так или иначе представляют «счастливую меланхолию». В него помещена информация обо всех художниках, участвующих в проекте. Зритель, начиная игру с терминалом и отвечая на вопросы, которые ему задаются, вкратце узнаёт о каждом из шестнадцати авторов. В зависимости от каждого ответа терминал «выбирает», какой вопрос задать следующим. Но так или иначе, все шестнадцать текстов, фрагментов рецензий к концу игры окажутся прочитанными зрителем, если он, конечно, не бросит игру на середине. А в конце игрок получит распечатанный текст, в котором будет написано, в каком эмоциональном состоянии он находится – в депрессии, меланхолии или приливе энтузиазма, и какой литовский художник соответствует ему по этому эмоциональному духу. 

Арт-терминал затрагивает и отвечает на важный вопрос: зачем перевозить произведения искусства, когда можно представить их при помощи современной техники и в форме интерактивного устройства. Благодаря машине и игре зритель перестает занимать пассивную позицию того, кто просто ходит и смотрит. Зритель становится реальным потребителем искусства и погружается во все культурные слои. 

Весёлые меланхолики 

Меланхолия свойственна современному литовскому искусству, но только художникам определенной генерации. Знаешь, я не встречал юных меланхоликов. Поэтому мы и ввели в терминале некую шкалу состояния человека: от энтузиазма до депрессии. До двадцати лет все испытывают энтузиазм, идут на баррикады – неважно, что на них нести, главное на них залезть. Потом приходит состояние оптимизма: материализовавшегося энтузиазма. Потом наступает стадия меланхолии: ты понимаешь, что что-то познал и приобрёл в этой жизни, но видишь и конечность всего и понимаешь, что главное – обрести не вещь или знание, а путь, которым ты к этому обретению шёл. Ну, а после меланхолии наступает депрессия – всё сделано, все точки над i расставлены, но остался ещё какой-то участок пути, про который, впрочем, уже тоже всё понятно. Меланхолия появляется с жизненным опытом, и многие художники со своими работами очень нехотя, медленно, но наращивают «шкуру потолще» – даже эти линейные минималисты! 

Художник или куратор? 

Думаю, что те шестнадцать художников, которые не по своей воле приняли участие в «Remake» и были собраны в компанию «весёлых меланхоликов», не обидятся на нас с Видасом и поймут нас. Эту выставку можно рассматривать не только в качестве работы куратора как художника, но и как одну большую кураторскую рецензию на современное литовское искусство. А когда куратор или искусствовед пишет свой текст, он не спрашивает у художника разрешения. Хотя понятно, что бывают разные случаи. А иногда художник думает, что куратор и искусствовед должны служить ему. Но мы помним о том, что авторская рецензия, на основе которой и строится проект «Арт-терминал», – это жанр, имеющий право быть самостоятельным произведением искусства. И наш арт-терминал – это не что иное, как произведение искусства.