Генри Лэмб. Портрет Бенджамина Бриттена (фрагмент). 1945 © Britten-Pears Foundation, Aldeburgh

Пропилеи созданы из звуков 0

Британский год в России предваряется музыкой

07/11/2013
Сергей Хачатуров
 

Известно, что 2014 год объявлен Годом дружбы между Россией и Великобританией. Программа масштабных, надо думать, мероприятий ещё уточняется. На сайте Британского совета до сих пор ещё кликается форма, которую можно заполнить и тем самым представить свой проект к участию в Годе дружбы. Пытаясь выведать планы конкретных больших событий, обзванивал музеи-гиганты, среди которых Эрмитаж, ГМИИ имени А.С. Пушкина. Там учтиво отвечали, что, дескать, да, планы имеются, но они ещё не утверждены и потому говорить о них преждевременно. И всё же Эрмитаж уже в начале декабря открывает выставку английского серебра. Она очень соответствует старой доброй появившейся в Средние века традиции изъявлять дружеские чувства разных империй к Российской с помощью так называемых «посольских даров» – драгоценных и искусно сделанных сосудов, скульптур, ларцов. Ими полны сегодня лучшие сокровищницы Москвы и Санкт-Петербурга.

Однако уже обозначена фигура первого гения-миротворца, который мог бы стать символом нового Года дружбы. Это великий английский композитор Бенджамин Бриттен. С октября стартовал фестиваль «Сезоны Бенджамина Бриттена в России». Он продлится до 23 декабря. С середины октября до 1 декабря в Главном здании Музея изобразительных искусств (ГМИИ) открыта выставка «Художественный мир Бриттена» (Из собрания Фонда Бриттена-Пирса).


Генри Лэмб. Странная история: семья Генри Лэмба. 1943 © Britten-Pears Foundation, Aldeburgh

Почему Бенджамин Бриттен – идеальная фигура открытия столь масштабного и ответственного Года дружбы культур? Не только потому, что имеется формальный повод: 22 ноября мир отмечает столетие гения. Главное, что именно Бенджамину Бриттену удалось сломать стену отчуждения и сблизить ещё в суровое советское время наши культуры даже на официальном уровне.

В 1960 году Бриттен впервые встретил композитора Дмитрия Шостаковича и виолончелиста Мстислава Ростроповича в Королевском фестивальном зале Лондона. Вскоре великие музыканты подружились. Ростропович стал исполнителем написанных Бриттеном специально для него сочинений. Бриттен вместе со своим другом и единственной любовью в жизни – тенором Питером Пирсом – несколько раз приезжал в СССР. Ростропович – Вишневская, Бриттен – Пирс дружили семьями. И дружили даже на территории тоталитарного государства. Всех четырёх музыкантов принимали на официальном уровне. Такое и помыслить, в общем, невозможно. Однако это факт.

Бриттен любил СССР и навещал его шесть раз вплоть до 1971 года, когда оттепель сменилась заморозками и здоровье самого композитора стало заметно ухудшаться.

Свидетельством тех мостов дружбы, что связала Бриттена и Россию, сегодня являются партитуры и записи. Среди партитур – великая написанная для Ростроповича Симфония для виолончели с оркестром. Среди записей: музицирование Бриттена (в качестве дирижёра) со Святославом Рихтером, которого композитор считал величайшим из пианистов.


Джон Пайпер. Декорации для оперы «Смерть в Венеции», 1973 © Britten-Pears Foundation, Aldeburgh

На фестивале «Сезонов» можно будет услышать музыку Бриттена во всём многообразии её жанров. Исполнители – знаменитые солисты из разных стран мира. Многие концерты вести будет Российский национальный оркестр (худрук Михаил Плетнёв). А 8 декабря планируется поистине уникальный концерт: исполнение последней оперы Бриттена «Смерть в Венеции», которая была написана в 1971–1973 годах. Главную партию Ашенбаха на премьере пел Пирс. Бриттен спросил его: «Что сделал я, что удостоился писать музыку для такого художника и человека?» Пирс ответил: «…это ты дал мне всё… Я твой рупор, и я живу в твоей музыке». Уникально то, что 8 декабря дирижёром оперы объявлен Геннадий Рождественский, патриарх отечественной музыки. Именно он первый открыл Бриттена в 1960-е годы для советского тогда ещё слушателя.

Программа сезонов убеждает в том, что Бриттен может считаться послом всех жанров и видов искусства Года дружбы. Его музыка и являет собой универсальный синтез различных форм. Он обожал жанр, где музыка включает в свои границы театральное действие. Он обращался к разным стилям – от Перселла, неоклассики, импрессионизма до экспрессионизма. Драматический контраст, лавина эмоций и рядом смирение в простоте детских песенок создают такую суггестию восприятия творений гения, что можно говорить о каком-то осязательном, пластическом контакте с его искусством.

Закономерно, что Бенджамин Бриттен и Питер Пирс были увлечёнными коллекционерами. В ГМИИ выставлена небольшая часть их собрания из так называемого Красного дома в Олдборо, где с 1948 года они жили. За исключением нескольких творений великого романтика Констебла, гуаши Макса Эрнста и графического портрета Питера Пирса работы Дэвида Хокни популярных имён в коллекции не много. Оно и к лучшему. Благодаря такой «немагистральной» линии знакомства с искусством, пропущенным сквозь личный вкус двух людей, которых можно назвать «эталоном вкуса», создаётся двойной фильтр. Мы видим то, что действительно своеобычно и неожиданно. В частности, работы Джона Пайпера, любимого художника Бриттена. Вот его «Церковь в Олдборо» – акварель 1954 года: движки цвета оформляют пространство влажно и драгоценно красиво. Трудно сказать, фовизм это или поздний импрессионизм. Или вообще это оммаж облакам и туманам Тёрнера. Как раз вот это ускользание от ярлыков в случае с коллекцией Бриттена-Пирса позволяет понять особенности английского искусства на особом доверительном, дружеском уровне. Разве сей факт не радует? Такое начало Года Британии позволяет надеяться, что продолжение будет как минимум не банальным.


Джон Пайпер. Церковь в Олдборо. 1954 © Britten-Pears Foundation, Aldeburgh