Коллаж: Вадим Семенов/Артгид

Здесь будет Манифеста! 0

02/09/2013
Павел Герасименко

Информационную картину предстоящей петербургской Манифесты определяют прежде всего не официальные пресс-релизы, а статусы в фейсбуке – обычно так случается в условиях войн или гражданских конфликтов в «горячих точках». Но мы не на войне – всего лишь знаменитая европейская биеннале впервые пересекла границы Евросоюза, и сложность её деятельности сразу увеличилась в разы. Среди странных первых плодов «гибридизации» современной биеннале и традиционного большого музея – проигрыш в медиасоревновании. Оттого что медленное время работающего на вечность музея и жёсткий двухгодичный ритм путешествующей биеннале пришли во взаимодействие, возникает ощущение, что Эрмитаж никуда не торопится. Две части, классическое искусство и актуальное, вообще с трудом приноравливаются друг к другу – насколько это возможно в российских условиях. Музей с 250-летней историей подстраивает под себя 20-летнюю Манифесту, для которой номадизм и мобильность – едва ли не главные отличительные черты.

Первой выступила Екатерина Дёготь – 22 февраля этого года в своём Фейсбуке известный российский арт-критик сообщила о том, что Манифеста 10 пройдёт в Петербурге, и только пять дней спустя появился официальный пресс-релиз. Сперва Эрмитаж уверенно обещал объявить куратора основного проекта в конце весны. Шло время, руководство Манифесты успело 22 мая выбрать Цюрих городом биеннале 2016 года (эта новость была воспринята многими как страховка от возможной петербургской неудачи). Только 28 июня всё та же неутомимая Дёготь с пометкой leak обнародовала имя Каспера Кёнига, а вслед за этим портал «Арт-гид» выдал и название проекта – «С тех пор, как Петербург обрёл имя». Всё стало секретом Полишинеля, но Эрмитаж стойко держался, время от времени официально сообщая, скажем, о презентации Манифесты в декабре на международном культурном форуме под вывеской «Город как выставочное пространство» (что, возможно, ещё случится). Скорее всего, кандидатура куратора и тема проекта были определены быстрее, чем прошли юридические согласования, которые заняли ещё пару месяцев. Их сложность можно только предполагать, но 15 августа был подписан кураторский контракт с Каспером Кёнигом. Пресс-конференция, которой по всем правилам сопровождаются такие события, должна состояться спустя ещё три недели после этого, она пройдёт в Эрмитаже 5 сентября. Между тем дата вернисажа Манифесты 10 давно определена – 28 июня 2014, и времени остаётся очень немного.


 Момент подписания контракта с Каспаром Кёнигом. Фото: Hermitage XXI Century Foundation

Первую же новость о Манифесте в Петербурге сопровождал вопрос, заданный Дёготь: «Интересно, как это сочетается с законом о гей-пропаганде, фобией Лолиты и прочей православной истерикой?» Чтобы сформулировать одну из главных проблем, с которой столкнётся организация биеннале, не нужно было особой прозорливости: возникший в Петербурге закон «о запрете гей-пропаганды», как и другие дискриминационные законы, был принят на государственном уровне. Вполне возможно, что, как уже было в истории, под оболочкой массовой медийной истерии окажется традиционный российский пофигизм, однако создание нетолерантной общественной атмосферы весь мир воспринял серьёзно.

Когда петербургская Манифеста стала принимать реальный облик, на сайте Change.org появилась петиция с призывом не проводить биеннале либо бойкотировать в знак протеста против нарушения прав человека и поддержки ЛГБТ-сообщества. Её автор – ирландский арт-критик и куратор Ноэль Келли. Своё обращение он с плакатной доходчивостью проиллюстрировал фотографией Кирилла Калугина – гея, вышедшего на Дворцовую площадь с радужным флагом против толпы десантников. Сразу заметно, что автор петиции судит о ситуации по сообщениям в СМИ и вряд ли представляет себе местный контекст. Под неглупым, эмоциональным и заинтересованным текстом Келли поставили свои подписи больше полутора тысяч человек. Думается, отнюдь не все подписавшие петицию стремятся к отмене Манифесты в Петербурге, хотя идея бойкота города, принявшего гомофобный закон, возникала и раньше. Скорее, эти люди не хотят замалчивать проблемы – это отличает как раз петицию «за» петербургскую Манифесту, появившуюся позднее и пока собравшую немного подписей. Её автор, студентка магистратуры Смольного инситута свободных искусств и наук Елизавета Матвеева, в отличие от Ноэля Келли находится в гуще событий и, казалось бы, должна лучше знать о существующих проблемах. Но текст её воззвания гладок и дипломатичен. Зато эмоции автора можно обнаружить на личной фейсбук-странице – так, например, призывая своих френдов ставить подписи, Елизавета с непосредственностью пишет: «Должна же у нас начаться движуха. Мы, конечно, болото, но вполне себе симпатичное». При этом занимающаяся историей искусства девушка характеризует сторонников протестной петиции одним словом как «зарубежное арт-сообщество», как будто не понимая, что не существует никакого единого (тем более злокозненного) «арт-сообщества», а есть группы людей с различными позициями. Правильно понимая причину протестов, она не определяет своего отношения к принятым законам. Полный штампов текст обращения заканчивается словно нота министерства иностранных дел: «Мы призываем всех подписать эту петицию в поддержку проведения Манифесты 10 в Эрмитаже летом 2014 года. В противном случае это чревато необратимыми последствиями», – интересно знать, какими?


Два оппонента: Ноэль Келли...


 ...и Лиза Матвеева

Директор Манифесты Хедвиг Фейен ответила Ноэлю Келли, пообещав высказать позицию как можно скорее, и положительно отметила инициативу сторонников биеннале. Недаром изъясняется официальная сторона такими же дипломатичными убаюкивающими интонациями: «Манифеста не занимается пропагандой, не шокирует и не внедряется в культурные контексты страны, однако убедить, показать необходимость толерантной, терпимой и осознанной культурной политики – её главная цель и задача». Пока что непонятно, как можно согласовать эти слова с отчётливыми высказываниями Каспера Кёнига, которые цитируются прессой: «Я думаю, что важно бороться за свою интеллектуальную независимость день за днём. Я всегда предпочитаю критичных левых аристократов мелкобуржуазным законодателям». Сейчас трудно догадываться, какие смыслы куратор вложит в тему эрмитажной биеннале. В сложившейся ситуации от Манифесты в Петербурге многие будут ожидать высказывания по насущным политическим проблемам, и можно не сомневаться, что в случае разочарования последует резкая критика. Каспер Кёниг – в прошлом директор кёльнского Музея Людвига – может обмануть все ожидания и непредсказуемо развернуть разговор в сторону музея. Однако биеннале, работающая с местным контекстом как Манифеста, должна не просто изменить, а обязана будет взорвать его. Этого ждут все – и подписавшие протест, и высказывающиеся в поддержку. Тогда в словах Хедвиг Фейен проявятся другие акценты: «Все, кто требует не проводить Манифесту в России, в Санкт-Петербурге, тем самым требуют продолжать культурную изоляцию восточноевропейских стран. В существующих границах какой шанс общего культурного развития мы оставляем себе и странам, которые живут по другим правилам?»

За всей историей с Манифестой в Эрмитаже проглядывает очередное воплощение сюжета о рецепции западных ценностей российской ментальностью и реальностью. По распространённому мнению как раз в этом своеобразии – основная черта проекта современного искусства в России (а упомянутая Екатерина Дёготь и вообще считает весь этот проект «колониалистским»). Кто, как не директор Эрмитажа, – не просто большого музея, а одного из российских «государств в государстве» наряду с Мариинским театром и Петергофом, лучше разбирается в этом? Сейчас Михаил Пиотровский держится уверенно и заявляет о поддержке властей...